Elving_White
Утро.

В Кофейнике веяло благовониями. Не очень-то я люблю этот запах – хоть и «благо», а все равно «вонь», не зря так назвали. Но я-то ладно, а вот лучшего способа выкурить Лавра из любого помещения не существовало. Поэтому мой братец ошивался у входа, привлеченный запахом еды и отпугнутый запахом ароматических палочек (или что тут жгли?)
На мой вопрос-предложение пойти пожрать Лавр грустно сообщил, что не может из-за запаха. Гребаный астматик, как он вообще тут выживает? Раздобыв пару тарелок и вилок, я разжился едой и вышел в коридор, где всучил Лавру его порцию. Так и ели, стоя в коридоре и наблюдая происходящее как внутри, так и снаружи. Под конец нашего ужина запах выветрился, я затащил Лавра в столовку и сел рядом. Хоть чай сидя попить – и то дело.
После ужина потянуло курить, а так как стоя ешь все равно быстрее, я вышел из столовки, когда там было еще полно набивающих желудки домовцев. Не успел сделать пару затяжек – ого! Рыжий собственной персоной шагает вместе с Ящером! Машет мне рукой, а я уже вот он, обнимаю его. Улучив момент, Рыжий передает мне, что у нас в Доме – новичок. Я не особо удивляюсь, помня подслушанный телефонный разговор Ральфа, но то, что говорит крысиный вожак дальше, в корне меняет дело.
- Это сын Ральфа.
- Что?!
- Ага. И Ящер говорит, что эту ночь он проведет в медблоке, с отцом, а потом будет жить у вас в псарне.
Новость потрясающая. Однако обменяться впечатлениями мы не успеваем – Рыжего вновь ангажирует Ящер. Ну, а я направляюсь в столовую. Лог, первым узнавшим свежую новость, - это почти олимпиец, получивший свое золото. Привлекаю общественное внимание, дожидаюсь, когда лучи софитов устремятся на меня, и выдаю после театральной паузы:
- Рыжий вернулся!
Бурное ликование крыс и прочих домовцев, Рыжая срывается с места и собирается мчать в медблок. Перехватываю ее:
- Не туда!
- А где?
- На улице с Ящером.
К моменту нашего выхода на крыльцо, рыжая девчонка с косичками уже висит на шее у брата. Улыбаюсь – новость мало того, что важная и с пылу с жару, так еще и хорошая. Нечастое событие в Доме. Рыжего осыпают воздушными шариками из надутых презервативов, и он улыбается. Вожак вернулся в стаю, из Паучьих лап вырвался домовец. Хороший день.
Новичка толком никто не видел, но он становится главной темой разговоров в этот вечер.
- Говорят, он здоров и ничем не болеет.
- Интересно, зачем он тогда здесь?
- Ральф хочет его в псарню поместить. Наверное, совсем не любит своего сына, - серьезно сетует кто-то из состайников.
- Говорят, он спортсмен.
- Ага, как Черный.
На этом месте Псы замолкают, не выдерживают и дружно хохочут, я – громче всех. Демонстративно сжимаю кулак и дую на костяшки:
- Как Черный, говорите? Ну-ну. Давайте его сюда, я как раз только вышел из медблока и снова готов.
Чуть позже находится время для другого разговора. Нас уже разгоняют по спальням, поэтому мы с Рыжей уединяемся на чердаке. Сначала нас на удивление любезно пускает Химера, затем она уходит, и мы остаемся вдвоем. Вдвоем на целом пустом чердаке, да еще в сумерках. Здесь тепло и уютно, снизу доносятся голоса воспов и домовцев, а мы сидим по-турецки напротив друг друга, смотрим в глаза и разговариваем о снах. Точнее, об одном конкретном сне.
- Понимаешь, нам ведь троим это снилось в одно и то же время, - говорю я ей.
- Почему в одно?
- Потому, что когда мы с Черным дрались за вожачество, я его завалил и сам приступ словил. И день валялся в коме. А Лавр почти в это же время тоже в кому впал. А у тебя с сердцем – тоже тогда же. И я очень хочу знать, что же тебе снилось.
Я серьезен. Сны, которые приходят в одно время троим, - не просто сны. Я помнил черные стены и людей в белых одеждах. Эти адепты издевались надо мной, а что самое плохое – их было много, и вырваться я не мог. Мимо провели Лавра, заплаканного и испуганного, я рванулся к нему, но меня оттащили, уволокли в какую-то комнату и избили. Я потерял сознание, а очнулся уже в Могильнике. А вот Лавр от своего сна очнулся, насторожив Псов до крайности: он сел в постели, выкинул вперед руку, сжал ее со словами «Рыжая!» и откинулся вновь. В это время у Рыжей случился разрыв сердца. Как она выжила после этого, не понимал никто из нас. Последние два дня Лавр всеми силами избегал меня, а я насел на него с четким намерением узнать. «Что ты с ней тогда сделал? Как ты это делаешь? Что она тебе сделала, на фига ты девчонку так?!» Он пятился, жмурился, забивался в угол и повторял свое вечное, бесящее меня «Я не хотел!» и «Это не я!»
Рыжая слушает внимательно, а потом начинает говорить сама. По ее словам, они с Лавром попали в странное здание, где эти самые белые люди чему-то их пытались научить и все уговаривали ждать прихода Учителя. Ох, как мне не понравилась эта история. Нам с братом в жизни хватило одного раза, чтобы обжечься на Учителях и белых одеждах. Недаром в Доме оба чаще всего таскали черные футболки. Хмурюсь, а Рыжая тем временем придвигается еще ближе и говорит:
- Мне кажется, что Учитель – это Тень.

Ого. На краткий сумасшедший миг мне начинает казаться, что Учитель может оказаться тем самым, которого нам с Лавром лучше бы не знать, но разве может перейти на Ту сторону давняя история из Наружности? Тень – это плохо. А если сделать из тени Учителя и набрать адептов – то это ж просто пиши пропало!
Рыжая заканчивает историю, говоря, что создала дверь, выпихнула туда Лавра, а потом у нее вдруг резко заболело сердце. После ее слов все видится совсем в иной окраске. Значит, он не убивал ее, а хотел вытащить за собой. Хм. И почему тогда он сам не рассказал мне это? Почему, черт возьми, он вечно отмалчивается?!
Разговор с Рыжей рассеял тайну, и я возвращаюсь в псарню спокойным и довольным. Этого хватает минут на пять - потом голоса в коридоре заставляют выглянуть. С лестницы спускается, уходя от Рыжей, новый мальчишка – черноволосый, худенький, невысокий и, черт возьми, похожий на Лавра. Правда, наши уже поржали на тему того, как он шарахнулся совсем недавно этого самого Лавра (кем, кем надо быть, чтобы испугаться моего безобидного братца?!) Видимо, Рыжая в дружелюбном состоянии ему показалась менее пугающей. Я успеваю кинуть вслед новичку:
- Что тебе здесь, экскурсия по зверинцу?
- Да, - этак запросто отвечает он. – Именно что зверинец.
- Что? Что ты сказал?
Делаю шаг к нему. Он спускается, спокойный и мажорный: ниже, метрах в трех, его поджидает Ральф. Папаша то ли показывает место работы, то ли сыночка охраняет. Сейчас мне плевать на воспитателя, я возмущен, но – но. Все равно разобраться нормально не даст, а тут еще ко мне подходит Рыжая, прижимая мишку.
- Представляешь, я ему предложила подружиться с Алистером, а он спросил, что я, больная, что ли.
Она выглядит огорченной и непонимающей. Я завожусь.
- Он назвал тебя больной? Этот воняющий Наружностью новичок посмел тебя так назвать?
Делаю шаг к лестнице, но новичка уже и след простыл. Черт! Он поплатится за это! Не будет же он всегда ходить с папой в качестве охранника.

Псы.

В псарне спокойно и уютно. Псы мирно завывают под гитары, терзаемые мной и Валетом, вентилятор у окна разносит по комнате приятную прохладу. Невзирая на все это, мы с Лавром вскоре покидаем родные пенаты и спускаемся. В конце концов, надо же знать, что творится в Доме. В Доме на этот момент не творится ничего, а вот я ловлю приступ, после которого меня ловит Ральф. Приступ раздражающий, но слабый, потому киваю на Ральфово «свежий воздух поможет?» и выхожу на крыльцо. Немного очухавшись, достаю сигарету – она хорошо отвлекает от ноюще-зудящей головной боли. Успеваю затянуться пару раз, как прямо на меня выходит Ящер.

В приступ воспитатель не верит, и мы тащимся к беседке.
- А куришь зачем, если приступ?
- Как обезбол. Таблеток же нет, - отвечаю сквозь зубы. Лыбится тут, думает, что поймал на вранье. Да захотел бы – насочинял!
- А, так тебе оно помогает? Отлично. Вот сейчас будешь приседать и затягиваться.
Смотрю на него как на психа и буркаю:
- Дайте хоть оклематься!
- От чего?
- Приступ, говорю же.
Меня шатает, цепляюсь за косяк на входе в беседку, и он, кажется, таки верит. Во всяком случае получаю пару минут передышки прежде, чем начать приседать. На каком-то счете Ящер улавливает чутким ухом щелчок в моем колене и решает, что это весомая причина для смены упражнения. Затейник, прям слов нет. Теперь мне хочется смеяться и курить, ибо упражнение самое Логовое: встаю на носки и опускаюсь обратно. Еще шею вытянуть и вообще будет «типичный Лог на задании высматривает что-то в окне».

Ящер хлопает по скамейке рядом с собой, приглашая присесть. Плюхаюсь, мрачно жду, что скажет. Лезу в карман за сигаретой, спохватываюсь. Настроение портится.
- Мне надоел этот бардак у вас в псарне.
Смотрю на него непонимающе. Чееее?
- Эти ваши бесконечные драки, хулиганство…
- Это у нас-то? Да у нас все нормально!
Ящер со мной не согласен. Нет, у нас не все нормально, и мы должны выбрать вожака до утра, иначе утром он назначит к нам старосту. Взгляд с гаденькой ухмылочкой:
- Если власть не берут достойные, ее получат недостойные. Ты меня понял?
- Вы реально думаете, что если появится вожак, драки прекратятся? Да вы на крыс хоть посмотрите!
- Хочешь к Крысам – могу перевести во Вторую, - хладнокровный тон. Смотрю на него и понимаю, что может. Сощуриваюсь:
- Так вам не вожак нужен, а крайний?
- Мне нужен тот, с кого я могу спросить.
- Раньше воспитатели никогда не вмешивались в дела стай.
- Да? А Ральф? – снова взгляд, по которому я понимаю, что он знает куда больше, чем кажется. Хочется сказать ему, что Ральф никогда вот так впрямую не лез, но по тону Ящера чувствую, что вступаю на опасную территорию. Ящер не любит Ральфа, и воспитателю Псов явно не нравится то, что нашему Дарту Вейдеру прощают то, чего не простили бы другому взрослому. Но разговор про мои красные полоски еще свеж в памяти, угрозы про крысятник еще более свежи, и я в кои-то веки замолкаю. Отчасти еще и потому, что чееерт, это больное место – псарне давно нужен вожак.
- Ладно, понял, - буркаю я.

Собираю всех псов, выдергиваю даже Кролика из Кофейника. Редкое событие – мы все собираемся в Шестой. Почти слово в слово пересказываю им разговор с Ящером касательно выбора вожака.
- Я завалил Черного и, если бы не Могильник, стал бы вожаком. Я выдвигаюсь. Есть те, кто не согласен?
Начинается обсуждение. Половина решает, что нам давно нужен вожак, половина – что и так неплохо кормят. Кролик высказывается в духе, что его все устраивает и должность вожака в псарне как-то плохо влияет на продолжительность жизни.
- Да ладно, я ж Черного завалил, и что?
- Вот именно – и что? И где ты был потом 2 месяца?
- Так я ж вышел.
- Потому, что еще не вожак, - невозмутимо отвечает Кролик.
Мне не нравится эта искусственно созданная атмосфера мрачной тайны вокруг вожаков псарни.
- Не, давайте разберемся. Помпей нормально вожачил, просто сам сдурил.
Филин неожиданно меня поддерживает:
- Да, он замахнулся на кусок больше, чем смог бы съесть.
Киваю:
- Именно. Черный был опасен для Псарни и для Дома, он не шарил. Что-то не вижу, чтобы вожачество прям как-то было проклято.
- Да, нам нужен вожак, - подает голос Валет. – Над нами уже смеются.
Он стискивает кулак.
Киваю:
- Вот именно. Что смеются – черт с ними, мы можем и послать в ответ и сказать, что наоборот у нас демократия. Но нам нужен кто-то, кого мы сможем послать на совет вожаков. Тот, кто даже не то чтобы внутри псарни будет главным, а кто будет вожаком в глазах остальных. А то что, припремся на совет всей толпой? Не, вариант, конечно, большинство голосов сразу наши, сможем любую идею протолкнуть.
Ржем, идея ребятам нравится.
- Псы будут править Домом, - выкрикивает Филин, и мы разражаемся одобрительными криками. Но смех смехом, а решать что-то надо – староста никому не нужен. Валет еще пытается высказаться, мол, ладно, пусть будет номинально, но я ему противоречу, доказывая, что это гемор прежде всего для самого старосты – пытаться строить, не имея власти. Да и для других стай выглядеть будет отстойно.
- Хорошо. Тогда я предлагаю вожаком себя, - неожиданно выдвигается Валет. – В конце концов, Черного ты не победил, это была случайность.
- Я его завалил, так или иначе, - вот это уже пошли предъявы.
Дело принимает интересный оборот. Филин высказывается в духе, что не видит в псарне такого лидера, как Помпей, но если уж надо, то он голосует за меня.
- Помпей…Да был бы такой вожак как Череп, - отзываюсь я. – За Черепом я бы пошел.
- Но Черепа нет, как нет и Помпея. Я отдаю свой голос тебе, - резонно замечает Филин. Спасибо, друг.
- А я бы голосовал за Валета, - вмешивается Лавр. Смотрим глаза в глаза. Брат вещает что-то насчет того, что Валет спокойный и самый старожил и давно знает вожаков. Ну-ну. По глазам вижу еще одну причину: смертельно опасная должность вожака, на которую он точно не отправит меня. Так, значит? Окееееей.
- Давай драться. Сейчас все и решим, - поднимается Валет. Поднимаюсь вслед.
- Сейчас? Здесь? – в голосе скепсис. В псарне очень мало места, а после отбоя риск разбудить воспов слишком высок. Валету-то что, он хромой и привык бороться на месте, а я люблю место для маневра. Но уклониться сейчас выглядело бы трусостью.
- Давай, - киваю ему в ответ.
Миг – и мы бросаемся друг на друга, а через секунду уже оказываемся на полу. Руки Валета смыкаются на моей шее. Он силен, и я чувствую, как горло перехватывает так, что едва возможно дышать, не говоря уже о том, чтобы крикнуть. Филин и Лавр недвижимы: идет поединок. Стараюсь отодрать руки Валета от своей шеи, бью ногой куда попало, кулаком куда-то в челюсть. Наконец, он сваливается набок, и я получаю возможность отдышаться. Размениваемся парой ударов, он снова наваливается, прижимая к полу. Надо срочно собраться, хэй, пес, ты же дрался с Черным. Эта мысль придает мне силы, я сбрасываю Валета с себя и навешиваю ему слева, справа. Получаю в ответ, и мы катимся по полу, вскакиваем, сцепляемся снова и опять оказываемся на полу, яростно борясь.
От тяжелых шагов содрогается пол – в дверь ломятся, Лавр и Филин удерживают ее изо всех сил, уверяя кого-то из воспов, что мы здесь просто играем. В конце концов, в псарню вламываются разом Ральф и Ящер. Наш воспитатель растаскивает нас за шкварники и грозно орет в духе, что мы же люди, а не звери. Валет поднимает взгляд исподлобья и цедит:
- Мы Псы.
С другой стороны на Ящера так же смотрю я, чувствуя, как шерсть на загривке встает дыбом: нам не дали додраться, ррр.
Ральф подает голос от двери:
- Трупов нет, тяжелораненых тоже, я, пожалуй, пойду.
И деликатно (или равнодушно?) удаляется, оставив псарню разбираться за закрытыми дверьми.

- Какого черта вы тут устроили?!
- Вы же сами нам сказали! – едва не одновременно отвечаем мы с Валетом.
- Что я сказал?!
- Выбрать вожака!
- Выбрать! Не таким же методом! Не дракой!
- А как вы думали, это будет выглядеть? – зло щерюсь.
Ящер разражается гневной короткой тирадой в наш адрес и отпускает.

Мы с Валетом сидим в беседке. Разговариваем и курим. Много курим, подряд, одну за одной. Говорим о псарне и о вожачестве. Светает.
- Я думаю прежде всего о благе псарни.
- Я тоже.
- Так давай подумаем, что каждый из нас может ей дать.
Валет говорит о том, что он знает вожаков еще с детства, когда они были Дохляками. Соглашаюсь, но возражаю, что кто знает, как у нас пойдет контакт, может, еще просто норм не общались, как вожаки с вожаком. Я действительно не вижу в этом проблемы. Быть друзьями с детства, конечно, хорошо, но:
- Почему, когда я схватился с Черным, тебя это не волновало? Почему ты только сейчас заинтересовался вожачеством?
- Раньше это было как-то не надо, - он пожимает плечами.
- Нам надо до чего-то договориться.
- Да, если мы вернемся и ничего не решим, это будет косячно. Они ждут.
Молчим.
- Жаль, нам не дали додраться.
- Можем сейчас завершить.
- Да не, сейчас это будет уже глупо.
- Угу…
И снова бесконечные сигареты.
- Знаешь, что самое фиговое? – говорю ему, вглядываясь куда-то вдаль.
- М?
- Что нам сейчас приходится заниматься не тем. Да, псарне нужен вожак. Но сейчас вся эта ситуация с Тенью и Учителем…Надо ей заниматься, ее решать. Потому, что это важнее и это опасно. Как Ящер не ко времени, - досадливо мотаю головой.
- Да уж…Давай не будем сейчас решать. Пусть делает, что хочет.
- Нет. Не решим мы – решит он. Да и время уже – сколько можно тянуть.
Затягиваемся. Черт. Валет – нормальный парень, с которым мы раньше и не дрались толком, так, могли побороться по приколу. Но не более. А тут вроде и оба за псарню думаем, одной головной болью объединены, а соперники. Очень фигово это.
Сетуем на Ящера – а чем он думал, мы будем выбирать? Игрой в шашки? Голосованием?
- Мда, все равно один за тебя, один за меня, а Кролику пофиг. Кстати, я подозреваю, почему Лавр за тебя голосовал, - усмехаюсь.
- Почему? - Валет заинтересован.
- Потому, что считает это место смертельно опасным, верит в это проклятие. А за меня он боится.
- Вот же..!
Пожимаю плечами. На самом деле, черт знает, за кого бы голосовал я сам. У каждого свои плюсы, не считал бы Валета достойным соперником – фиг бы мы сейчас встречали рассвет в разговорах за судьбу Шестой.
Валет интересуется про Тень, рассказываю ему в двух словах, что знаю и совсем вскользь – про свой сон. Именно хромоногий рассказал мне про то, как Лавр впал и вышел из комы в мое отсутствие – и он имеет право знать. После разговора про тень Валет мрачнеет, поправляя повязки на руках. Одну руку бинтовал ему я. Мда. Были просто состайниками, а теперь…
Так ничего и не решив, оставляем вопрос до утра и идем спать. Псы уже улеглись. Не спят, но нас ни о чем не спрашивают. Люблю стаю. Мы с Валетом лежим рядом. Ничего не обсуждаем, но таки успеваем в шутку побороться, уже просто так, для разрядки, по приколу. Чуть не сваливаемся на испуганно отпрянувшего Лавра, а Филин приподнимается на локтях поодаль и со снисходительной улыбкой смотрит на нас.

Сон и пробуждение.
Валет спит. Спит с другой стороны от меня Лавр, спит Филин. А надо мной оказываются три странных существа. Одно в черном и два в белых плащах и масках. Адепты!
«Смотрите-ка, мальчик не спит», - глумливый смешок, и острые когти царапают руку.
«Ты все равно будешь наш. Неисправимый!»
Громко выдохнув, резко сажусь в постели. Рядом мгновенно проснувшийся брат:
- Ты чего? Приснилось что-то?
- Да, - выдыхаю. Вглядываюсь в тьму комнаты. – Все нормально.
Он смотрит на меня подозрительно, но я не отвечаю, и мы оба молча укладываемся.

Утром мы резко вспоминаем, что Ящер назначил псов дежурными по столовой и подъем у нас в 8 утра. О нееееет! Свисток разрезает тишину утра.

Хмурые и невыспавшиеся, мы вылезаем из-под одеял встречать новый день. Впрочем, вылезаем не все: Валет дрыхнет и в ус не дует. Трясу его за плечо и сообщаю, что час пробил, время расплаты и вообще хорош спать, когда мы все встаем. Хромой Пес бормочет нечто нечленораздельное, затем выдает что-то похожее на бурканье, не все ли мне равно. Но то ли во мне проснулась вожаческая ответственность, то ли я из человеколюбия не могу позволить состайнику проспать прекрасное совместное утреннее мероприятие, а я не отстаю от Валета, пока он не встает. Немного веселья и разнообразия вносит свежая мысль потыкать в бочину Валета его же тростью, что вселяет заряд бодрости в нас обоих. К этому времени я окончательно просыпаюсь сам и отправляюсь в ванную комнату. Неочевидный плюс раннего утра в Доме: туалет и ванная свободны, о да. Порадовавшись сему факту, Песики расползаются чистить зубки и приглаживать шерстку.
В столовой пусто и уныло. Лавр и Филин прибираются, а мне неохота ничего делать. Подальше от начальства, поближе к кухне – гласит народная мудрость. Захожу прямо в святая святых – кухню.
- Дядь Витя, чем помочь?
Повар оборачивается и кивает мне под стол – там явно надо прибраться. Разживаюсь совком, отбираю у Лавра швабру и выметаю все, что там нахожу. На этом считаю свою миссию законченной, возвращаю инструмент братцу и покидаю кухню.
Вежливый стук в спальню девочек – и я в филиале рая.
- Доброе утро!
С разных сторон мне адресуются улыбки и ответные пожелания. Ну, ладно, ладно, хмурые взгляды там тоже есть, но их ничтожно мало. Химера неприветливо заявляет, что надо было стучаться, Сова тут же заступается, что я постучал, ей вторят другие девочки, и возражений не остается вообще никаких. Я вдохновенно продолжаю:
- Вы знаете, что сегодня на завтрак? Хотите новость?
Дежурный по столовке, да еще Лог, всегда найдет новости. Дождавшись общего внимания, я вещаю про то, что очередь в туалет стоит занимать заранее: на завтра дают манную кашу и бутерброды со шпротами. Девочки хохочут.
Входит или откуда-то сбоку появляется Крыса. Или то была все-таки Химера? В общем, какая-то из строгих девочек. Прохладно интересуется моим нахождением здесь, и вновь за меня вступается Сова, говоря о том, что я постучал, пришел пожелать доброго утра и даже сообщил, что сегодня на завтрак.
- Да, вот какой я полезный, - подтверждаю я.
Ближе всех в двери располагается кровать Рыжей, и я присаживаюсь рядом. В изголовье – неизменный Алистер.
- А уютно тут, - и я растягиваюсь на узенькой девичьей кровати.
- Хэй, здесь спит мой мишка, - она возражает, но у самой улыбка до ушей.
- Да? А давай я буду твоим мишкой.
- Но у меня уже есть.
- Будет еще один. Я теплый и большой.
Подкладываю руки под голову и наслаждаюсь открывшимся видом. Сова и Куница, Химера и Кукла, Рыжая, Стикс, девочки, девочки, девочки. Они красятся, одеваются, причесываются и делают сотню важных утренних дел, половина из которых парням и в голову бы не пришла.
- Можно сдохнуть от переизбытка красоты, - громко и искренне заявляю я. Натыкаюсь на улыбки Куклы и Совы. Они красивые, и какое-то время я залипаю, наблюдая за девочками. Потом снова начинаю осматриваться.
На натянутой через всю спальню веревке висят лифчики и еще какие-то предметы гардероба.
- Это вы утром какой сняла, такой и одела, так выбираете?
- Одела! Надела надо говорить, «одела» лифчик, хаха, - с чувством превосходства тут же взметывается какая-то самая грамотная девчонка. А вот Сова с Куницей смеются.
- Конечно! А если размер не подошел, то так и ходишь, - серьезно заявляет Сова и прыскает.
В дверь просачивается Мертвец, на него тоже накидываются за отсутствие стука в дверь, и он тоже оправдывается. Честно говоря, здесь такой гомон и щебет, что таранить было бы более правильным требованием. По крайней мере, это имело бы шансы привлечь внимание. Но девчонки на то и девчонки, чтобы требовать особого отношения и соблюдения этикета даже на необитаемом острове.
Пока Мертвец нерешительно топчется у дверей, я устраиваюсь поудобнее и по-хозяйски предлагаю ему проходить. Девчонки реагируют по-разному: хохочут, возмущаются, ехидно интересуются, с чего это я раскомандовался. Мертвец смотрит на меня офигевше, я на него - невозмутимо, про себя давясь от смеха, уж больно удивленным и растерянным он выглядит.
Дверь открывается и заходит Ящер. Будь он трижды воспитатель – он мужчина, и на него обрушивается негодование девушек за вход без стука. Мне кажется, что они шумят и возмущаются куда больше, чем на мое появление здесь. Ящер сообщает девушкам, что рад, что они уже встали и что скоро завтрак. Замечает меня. Не знаю, чего требует его выразительный взгляд, но мне слишком хорошо, чтобы шевелиться, а уж убираться отсюда я тем более не собираюсь.
- Я, конечно, понимаю, что утром мужскому организму требуется внимание женского общества, -начинает Ящер.
- Правильно понимаете, - киваю я с ухмылкой. Как ни странно, он оставляет меня в покое, что-то еще вещает девам и выходит.
Ну а я встаю и веду отряд девушек на завтрак. Им это ужасно смешно, а мне – забавно. Впрочем, кашу я не собираюсь есть даже ради прекрасных глаз. Поэтому спускаю коляску прекрасной Кукле, заслужив благодарную улыбку, хватаю бутерброд со шпротами и отправляюсь восвояси.

На ловца и зверь бежит – мне удается понаблюдать из окна чудную картинку, как Ящер проводит для Крыс зарядку. Возвращаюсь в столовую, зову своих. Филин и еще пара человек заинтересованно идут за мной. Чтобы не палиться и не присоединиться к тем, кто заряжается, наблюдаем из окна.
Зарядку почему-то делают сидя, а потом и лежа на траве, в середине Падаль и Викинг начинают возню, нарываясь на оклик Ящера. Мда, крысиное веселье.

Сфинкс, Дятел и разные "экс-"
Мне внезапно становится любопытно, и я провожу эксперимент: отзываю Сфинкса на разговор. Тот слегка удивляется, но соглашается, и мы следуем в беседку. Декорации те же, не считая того, что куда светлее, а вот собеседник сменился. Вместо Валета – безрукий кот, воплощенная мудрость и спокойствие Дома. Пока спит зубами к стенке, хех.
Спрашиваю его интереса ради, так, мол, и так, все равно ты в курсах, что у Псов разборки за вожачество (еще бы, весь Дом уже знает), так вот скажи, товарищ, а что ты думаешь? Конечно, его мнение не повлияет на выбор Псов, дело внутристайное, но Сфинкс – из компании бывших Дохляков, друг Хозяина Дома и вообще из всей этой околовожацкой тусовки.
Сфинкс задумывается, потом ожидаемо говорит, что ему оба варианта нормальны, но сам он предпочел бы иметь дело с Валетом. Да, и потому, что они с детства приятельствуют, и:
- Понимаешь, ты горячий. Эксцентричный, экспрессивный…и еще много разных слов на экс-.
Хмыкаю, задумываюсь. Вспоминаю утренний эпизод:
- Слушай, Сфинкс, но вот этим утром во двор вышел новичок, Дятел.
- Ну?
- И он как-то косо смотрел и опять сморозил какую-то фигню Рыжей и вообще.
Сфинкс понимающе кивает и смотрит выжидающе.
- Так почему за ним побежал Валет, чтобы надавать, а я сижу с тобой?
- Валет побежал? – Сфинкс озадачен и слегка ошарашен.
- Да.
На глазах у нас разворачивается картинка, как по заказу: к воротам двигается Дятел, за ним – Валет, за обоими поодаль – Ральф, окрикивающий тех, что явно собрались драться. По крайней мере, один из них. Полюбовавшись на эту картину, мы оба отрываемся и снова смотрим друг на друга.
- Ну, значит, теперь Валет – эксцентричный, экспрессивный…и все вот эти слова на экс-, - невозмутимо резюмирует Сфинкс.

Обсудив с главным котом Дома кой-какие слухи про Тень, поднимаюсь и покидаю беседку, мне есть, о чем поразмыслить.

На ловца и зверь бежит. Эта пословица становится девизом моей жизни. Стоило распрощаться со Сфинксом, как я натыкаюсь на Дятла. Новенький смотрит на меня, увиливает куда-то в сторону, но я его останавливаю.
- Пойдем поговорим.
Испытывающий взгляд, полный сомнения. Я раздражаюсь:
- Да не буду я тебя бить. Сейчас не буду. Пошли.
После этого он с готовностью следует со мной за дом. Неужели, правда боялся, что побью? Мда. Оглядываюсь и натыкаюсь на заинтересованный и чуть ироничный взгляд Ральфа. Отвечаю ему таким же ироничным и невозмутимым. Хочет – пусть идет за нами и пасет сына. Но нет, нам никто не мешает.
Начинаю разговор, прощупываю почву, стараясь понять, что за человек этот новенький. Он говорит честно, но выглядит мазохистом, строя фразы так, что в иной ситуации огреб бы не только от меня, но и от более терпеливого слушателя.
Узнаю, что все-таки он к нам на постоянку, а не к папе на выходные, как недавно сообщил мне Ящер. Узнаю, что отправят его к Птицам и что он действительно здоров, а в Дом попал из-за того, что мама погибла. Это напоминает мне про нас с Лавром, и я ожесточаюсь потому, что он возвращает меня в прошлую жизнь.
- Не думай, что тебя здесь пожалеют, здесь таких – каждый второй, - грубовато сообщаю ему.
Он кивает и не выглядит удивленным.
- Я не хочу, чтобы меня пожалели, я только ответил на вопрос.
Этой фразой он завоевывает кусочек моего уважения.
- И что, тебя сразу к бате отправили? – спрашиваю так же хмуро. Он не возмущается допросом, не закрывается, отвечая прямо и без вызова. Молодец. Я его не бью, он не реагирует на вызывающий тон – оба сдерживаются, каждому – свое.
- Да. Я не очень рад. Я вообще думал, что он умер, мне мама так в шесть лет сказала.
Однако.
- И что, социальная служба сразу тебе его нашла?
- Да. Поэтому я и не верю ему – он говорит, что искал, но не мог найти столько лет, а тут прямо за пять минут.
Хмыкаю. Действительно, странно выглядит. Тем страннее, что сейчас Ральф наоборот не отпускает пацана от себя и явно о нем заботится.
- А ты откуда взялся?
- А?
- Приехал откуда, говорю.
- Из маленького городка, у нас в стране таких сам знаешь сколько.
- Так ты местный? А почему тогда взрослым «сэр» говоришь?
- А это я книжек начитался, - он улыбнулся. – Я люблю фантастику читать.
- А, так этот «сэр» из книг…А про что читаешь?
- Про отвагу, честь, прекрасных дам и подвиги…
- Точно фантастика, - киваю я. Теперь что-то стало проясняться. Беседу веду я, но новичок то и дело норовит нарваться на отповедь своими ответами. Разок я напрямую говорю ему «вот сейчас, считай, ты получил бы от меня в челюсть». На затравленно-удивленный взгляд поясняю, что было сказано не так.
- Что ты все время шарахаешься? От Лавра, от брата моего, и то шарахнулся. Он-то чем тебя обидеть мог?
- Ну, у него вид был такой, - уклончиво отвечает мальчишка.
- Какой? – спрашиваю со смешком. – Грозный? Сколько тебе лет-то?
- Шестнадцать.
Ровесники. А кажется, между нами несколько лет разницы.
- Почему здесь все время дерутся? Чуть что - сразу «получишь»? – спрашивает он. Кажется, впервые за наш разговор вопрос исходит от него.
- А ты почему шарахаешься и не защищаешься?
- Я не люблю драться.
- Да? А если девушку у тебя на глазах насиловать будут, тоже скажешь, не дерешься? – безжалостно спрашиваю я.
- Нет, это же другое, это защищать, - поспешно вскидывается Дятел.
- Вот и себя надо уметь защищать. И девушку, и стаю, и себя. Не всегда и не на все можно ответить словами.
- А если человек не может себя защитить?
Я смеюсь. Кто здесь не может себя защитить? На ум приходит разве что Кукла.
- Ты что, девочка-колясница? Нет?
Он смотрит непонимающе.
- Нет, но…
- Смотри. Здесь есть безрукий парень, слепой парень, - терпеливо принимаюсь ему объяснять. – Здесь есть парень на костылях и куча парней с тростями. Не считая всяких других. Ты кому из них хочешь сказать, что ты не можешь себя защитить, а?
Представляю, как он жалуется папе, что его побил безрукий или слепой и снова ухмыляюсь, новичок здорово веселит меня.
- Ну, я Падали в челюсть дал, - признается он.
- Падали в челюсть дал? – я удивился и развеселился. – Это когда ты так?
- Он драться полез, так я и…Но он нечестно, с ним девушка была.
Хмыкаю. Есть такое, парень, тут тебе не фантастика с рыцарями. Но новичок уже заслужил мое уважение.
Осталось проверить еще пару вещей.
- А стучишь зачем?
- Я не стучу! Я никому ничего не говорил, даже когда видел нарушения.
Он кажется искренним, а повода проверить, правду ли говорит, пока нет. Ладно, это проверим позже.
Вскоре я узнаю все, что хотел. Новичок становится более-менее понятен, и со скрипом я выдаю ему мысленный вердикт «условно годен в жизни в Доме».
- Ну и как тебе здесь сейчас?
- Ну, я решил, что раз уж я здесь, то нужно посмотреть внимательно, понаблюдать за всеми здесь, как принято, - я одобрительно киваю, а он заканчивает: -…и поднять это общество.
Я отвлекся было, но тут резко поворачиваюсь к новичку.
- Вот сейчас ты второй раз чуть не получил в челюсть. Считай, что мысленный удар тебе пришел.
- Господи, да за что опять?!
- За что? Ты слышал про то, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят? Приперся сюда, весь такой здоровый, к папе, воняешь Наружностью и собираешься ПОДНЯТЬ это общество? Ты в каком бы обществе такое не ляпнул, думаешь, к тебе стали бы хорошо относиться? – ого, таким темпом я с ним научусь объяснять все словами там, где хороший удар был бы проще и доступнее.
- Да нет же! Понять, а не поднять! Понять это общество я хочу!
- Понять?
- Да!
Я начинаю смеяться. Он смотрит недоуменно.
- Слушай, с твоей дикцией здесь жить самоубийственно, срочно исправляй ее.
Он начинает улыбаться – дошло.
- Ладно, ясно с тобой.

Чуть позже веселье становится куда более настоящим – солнце начинает греть, а всех домовцев ждет урок плавания в бассейне. Всех да не всех. У меня аллергия на хлорку, у Лавра астма, еще у пары человек что-то…И мы располагаемся рядом, жарясь на солнышке и наблюдая. Купание парней проходит громко и с буйным весельем. А купание девушек превращается в настоящее шоу. Ящер велит им сделать несколько несложных упражнений для разогрева перед купанием. А мы вольготно располагаемся на коврике на травке и зрим сие действо снизу-сбоку-сзади. На коленях у меня пристраивается Рыжая, Я приобнимаю ее и глажу волосы, убирая челку с глаз. Жизнь определенно прекрасна. Потом нам надоедает валяться просто так, и мы берем мячик. Сначала перекидываемся с Рыжей и Табаки, потом к нам подваливает Дятел. Натыкаюсь на просящий взгляд Рыжей и нехотя начинаю играть и с ним. Но одного волейбола с легкими пассами друг другу мне мало, и мы с Рыжей плавно переходим на футбол. Пока в один прекрасный момент я не запускаю мяч в распахнутое окно. Сам чуть дара речи не лишился – обычно-то оно закрыто было. Ящер окликает и сурово отчитывает на тему, кто будет вставлять, если что. Настроение слишком хорошее, чтобы огрызаться, потому сообщаю ему, что это была случайность и что мы честно больше не будем. Ящеру, видно, тоже лень вставать с солнышка, и все на том и заканчивается.

Сказки и не очень

Снова Валет, снова мысли о вожачестве и Тени. Впрочем, вопрос о том, кто будет вожаком, не поднимаем – и не до того, и Ящер пока нас не трогает. Мне это кажется странным, я не верю, что он забыл свое требование, когда вчера так яростно распинался. Но не трогает, и ладно. Сфинкс загадочно советует пообщаться с Табаки, и мы идем к коляснику. Валет сначала встает на дыбы «а кто Сфинкс такой, чтобы мы его слушались?» («Ого», - думаю я. «Это он хорошо общается с вожаками, вот это поворот».) Но потом сам торопит меня, и вот мы уже сидим втроем на Перекрестке. У Табаки такой вид, точно он нас и ждал. Может, Сфинкс принес ему в жертву наши свежие уши? Как бы то ни было, мы спрашиваем Шакала про Тень и Учителя. Он реагирует странно, будто сбитый с толку тем, что я назвал Тень Учителем. Потом рассказывает нам длинную сказку. Валету привычнее слушать товарища детства, а я сразу же просчитываю, что к чему может относиться на практике.
Суть сказки в том, что в праведную семью как-то сами позвали Тварь, Тень, Зло – как угодно называй. Ну и что ничего она не могла сделать, покуда не соблазнила среднего сына деньгами и не пообещал тот ей три желания. Желания были мелкие, но все вели к ссорам меж собой членов семьи. В итоге выжил там только самый младший, который не поддался злу и никому не стал делать худого, хотя его и обидели несправедливо.
Выводы напрашиваются ох какие невеселые. Поблагодарив Табаки, мы поднимаемся в псарню, и меня перехватывает Рыжая. Вернулась! Ого! А она с места берет в карьер:
- С тобой можно поговорить?
- Можно.
- Вдвоем? – уточняет Валет.
- Вдвоем.
Состайник уходит в псарню, а я двигаюсь на чердак. Возможно, было бы правильным позвать его с собой, раз мы так и не поделили место вожака и работаем на благо псарни вдвоем, но…но я не настолько великодушен, когда меня зовет уединиться эта рыжая девчонка. В конце концов, это желание девушки – остаться со мной, так что всем спасибо.

Снова чердак и снова Рыжая рядом. Она возбужденно рассказывает мне про Тень, про то, что его называют Учителем люди в белых одеждах и то, как он всем обещает, чего только не пожелаешь, лишь бы согласились ему служить. Поразмышляв, приходим к выводу, что ему для чего-то важно добровольно данное обещание, добровольный выбор. Вот такие пироги. Потусторонние.
Между делом разговор касается и псарни. Рыжая удивлена и так естественно спрашивает:
- А разве ты не вожак? Я думала, ты уже. Ты же завалил Черного.
Это прямо бальзам на раны. Не то чтоб они были, но приятно.
- Нет, я не вожак. Но собираюсь им стать.
- А разве у псарни есть другие варианты?
- Нуу…Валет, например.
- Да брось ты. Если человек умеет показывать фокусы и петь под гитару, это еще не значит, что из него выйдет хороший вожак.
Я согласен с ней, сам раньше считал Валета слишком мягким, но последний день переубедил меня. У меня действительно достойный соперник. Слабо улыбаюсь:
- Рыжая, ты просто смотришь на него глазами как в детстве. Для тебя Дохляки так и остались маленькими мальчиками?
Она пожимает плечами, улыбаясь в ответ. А мне чертовски приятно, что она так безоговорочно в меня верит. Я расправляю плечи и будто становлюсь выше ростом. Если бы это еще помогало решить вопрос с вожачеством и все прочие – было бы супер.

День состоит из бесконечных разговоров и встреч. Вниз по лестнице-вверх по лестнице, во двор - обратно…
Сфинкс предупреждает меня, что надо следить за Валетом. На мое вопросительное выражение лица вначале добавляет «на всякий случай», а затем – «с ним может быть то, что было с Волком». Это аргумент, и я присматриваю в оба за состайником, попутно раздумывая, что он задолжал Тени, если это ее влияние. Стараюсь не оставлять Валета наедине с Лавром – он самый хлипкий из Псов, а мне не хотелось бы лишиться этого постоянного источника раздражения.
Стараюсь, чтобы Валет не догадался о том, почему я маячу рядом. Черт знает, вдруг Сфинкс ошибся, а парня обижу. Но после взбесившегося Волка (крик Рыжей, зовущей меня, Волк с ножом в руке, Лорд и Рыжая пытаются выкрутить оружие из его руки, я подхожу третьим и забираю нож, а потом Сфинкс успокаивает разъяренного Волка…) пренебрегать безопасностью не хочется.

Ральф устраивает внезапный сбор вожаков, веля собраться всем в беседке. Нужен представитель от Псов, и я, пожав плечами, захожу в беседку. Мда, становление вожаком явочным порядком. Ловлю оценивающие взгляды вожаков. Прочих вожаков, хе. Никто ничего не сказал, но все приняли к сведению. Разговор выходит коротким, вкратце -«происходит какая-то фигня, не знаете ли, дети, подробностей? Нет? Ну, тогда будьте котиками».

Валет спит полдня, уверяя нас, что с ним все хорошо, а потом начинает шататься по этажам. Захожу в псарню, и вижу его внезапно не в любимом камуфляже, а в джинсах и рубашке. Дело вкуса, конечно, но..?
- Разберусь, могу я попросить тебя об одной услуге?
- Ну, давай. О какой?
- Ты сделаешь ее, мы расстанемся друзьями и никогда больше не увидимся.
Опа!
- И что за услуга? Звучит не очень. Я не могу обещать вслепую.
- Тогда не надо, попрошу кого-нибудь другого.
Молчим.
- Что ты задумал?
Он вздыхает.
- Утром, часа в 4-5, когда все уснут, я выкину с крыши рюкзак, потом спущу вещи и выйду сам. Мне нужно, чтобы ты постоял на шухере, и предупредил, если появится кто-то из воспов. Потом я перелезу через забор, и мы никогда больше не увидимся.
Наружность. Валет уходит в Наружность. Это плохо укладывалось в моей голове.
- Зачем, Валет?
- Какая тебе разница! Можешь помочь или нет?
- Я помогу тебе. И отговаривать не буду. Но я хочу знать, почему.
Ему изменяет привычное спокойствие.
- Потому, что я боюсь! – почти кричит он шепотом. – Боюсь, понимаешь?
- Боишься? Чего?
- Всего, что здесь происходит! – он указывает на свою руку. – Я начал себя жечь, понимаешь? Это ненормально. И будет только хуже. Я не хочу быть здесь, когда все это начнется.
- Значит, ты как Седой? Он тоже ушел…
- Какая разница, здесь меня ничего не держит.
- А как же стая?
- Какая разница, скоро выпуск, мы все равно разойдемся в разные стороны!
Он стоит в шаге от меня. Он становится чужим, будто уже попрощался со мной и ушел за ворота. Но сказать ему что-то резкое я не могу. Ощущения внутри него передались мне, я почти могу потрогать его беспокойство, его страх, что виден, как виднеется верхушка айсберга. Я не могу его осуждать, и я отчетливо понимаю теперь, что в Доме становится совсем неладно. Как ни странно, мне от этого легче. Я могу противостоять, мне не страшно, а Тень и прочее воспринимается сложной, но вполне обычной житейской проблемой. После которой все может перестать существовать. Как ни странно, даже после этой мысли мне не становится страшно. Ведь я останусь здесь, со своими, с Домом.
- Знаешь, вчера, когда мы дрались за вожачество, ты мне нравился куда больше, - с намеком на улыбку сообщаю я ему.
Кажется, он не понял, что этими словами я мысленно отпустил его:
- Ты обещал не уговаривать!
- Я не уговариваю. Мне просто жаль, Валет.
Мы пожимаем друг другу руки.
- Удачи тебе.
- И вам. Значит, ночью. Я ушел бы сейчас, но слишком много народу.
Киваю. Внутри странное чувство: будто я отпустил пса, который привязан длинным поводком. Вот он ушел, вот он скроется за забором, и, кажется, мы его никогда больше не увидим… Но нет. Поводок не отпустит его насовсем. Может, это из-за того, что я привык и все еще не верю в его уход.
На пороге вспоминаю:
- Тогда я становлюсь вожаком. Надо будет нашим сказать.
- Да. Скажи, - он соглашается, и чувствуется, что его мысли сейчас далеки от вожачества.
Я киваю, выхожу. И забываю сказать Псам, потому что меня вновь захватывает круговерть событий.

Дела Могильные
Лавру становится плохо, я с кем-то из Псов оттаскиваю его в Могильник. Парни уходят, а я остаюсь и сижу с ним. Его руки вечно в мелких ранках и ссадинах, а сейчас он еще и кашлял кровью. Охренеть у него астма. Впрочем, может, в этот раз это моя вина: кажется, я опять о чем-то его допрашивал, уж не помню. А он по-хорошему отвечать будто не умеет! Обязательно надо встряхнуть хорошенько или прислонить «в тихом месте к теплой стенке»…

В медблоке Ящер, и мы уже слышали, что его отравили. Ящер лежит недвижимый. Дверь распахивается, и в комнату влетают Викинг и Падаль, а вслед за ними заходит злой и внешне очень спокойный Ральф. Отвлекаюсь от Лавра, да он и сам переключает внимание на вновь пришедших. Дверь снова открывается, Ральф отвлекается, и на матрас прямо передо мной падает коробочка из-под презервативов. Поднимаю голову:
- Спрячь! – шепотом просит Викинг. Киваю. Заглядываю внутрь, обнаруживаю несколько зеленых таблеток. То ли снотворное, то ли транквилизаторы. Ладно, разберемся потом. Коробочка перекочевывает ко мне в один из больших карманов на камуфляжных штанах. Люблю камуфляж! Полезная одежда.
Ральф возвращается и, судя по звукам за моей спиной, обыскивает пацанов. Как бы мне не хотелось оставить таблетки себе, решаю, что это рисково – могут обыскать и меня. А если именно ими траванули Ящера, то у меня шансы на поездку Дом-прочь в одну сторону. Улучив момент, прячу таблетки под матрас. Надо будет – потом вернусь и прихвачу.

Крысят выкидывают из медблока, и мы с братом опять остаемся одни, не считая нашего воспитателя. Приходят Пауки, то ли комиссия, то ли вызванные – непонятно.

Комиссия вещает о медосмотре. Ящер дотошно выспрашивает их, кто, откуда, зачем и заносит все в блокнотик. Мы с Лавром переглядываемся – нам совсем неохота на очередной медосмотр. Да и вид у Пауков из поликлиники уже больно странный. Не знаю, почему, это ощущение охватывает нас обоих и не отпускает. Но кто бы нас спрашивал?
- Давайте начнем с Шестой, раз двое уже здесь, - кивает Ральфу Ящер. Воспитатель Птиц кивает и выходит. Лавр изо всех сил пытается слиться с матрасом за моей спиной. Я привык и знаю, кто из нас пойдет первым. Ящер буднично подтверждает мою догадку:
- Давайте начнем со старшего. Воспитанник Мстислав Запольский, - казенный голос, казенное имя, казенные стены и белые халаты. Встаю. Паук наскоро осматривает меня, задавая какие-то вопросы. Отвечаю коротко. Второй в это время сообщает, что сейчас у всех будут брать мазок. Зашибись, приехали! Ящер настораживается еще больше, выспрашивает все дотошно.
Доктор надевает черные перчатки, чем вызывает очередной вопрос нашего бдительного воспитателя. Это все больше напоминает сцену из сказки «Бабушка, почему у тебя такие большие уши?», причем Красная Шапочка все конспектирует, а Волк с компанией мне решительно не нравятся.
Доктор удивляется вопросу, отвечает, что взял первые попавшиеся перчатки и так ли важен цвет. Он касается меня, осматривая, и это ощущение из неприятных. Перчатки холодные, какие-то липкие и неживые. Эти черные руки тянутся к горлу, и я отшатываюсь.
Укоризненный взгляд взрослого, мол, мальчик, ты чего? Смотрю на Ящера. Тот на меня и не взглянул, но произнес командным тоном:
- Мстислав, повернись к окну и подними голову. Выше.
Выполняю.
- Доктор, посмотрите у него лимфоузлы, их ведь и так хорошо видно.
- Да, не увеличены, - отвечает доктор после небольшого замешательства. – Теперь младший.
- Светослав, - объявляет Ящер. Брат сжимается в комочек. Непроизвольно делаю шаг, опускаясь рядом и заслоняя его.
- Давай, осмотр, а потом мазок всем вместе.
- Можно меня одного? Последним и одного? Пусть все выйдут, - Лавр просит, но просьба эта звенит напряжением. Хм, что это с ним?
Ящер и доктора о чем-то переговариваются и – о чудо! – Лавра не осматривают. Внимательно вслушиваюсь в обрывки разговора.
- А какой у него диагноз?
- Да вот сами посмотрите, - шуршание бумаг.
- Мда. Ага.
- Светослав у нас состоит на региональном учете, - замечает Ящер. Что, у этого хлюпика еще что-то, кроме астмы, есть? Впрочем, неудивительно, он сам сплошная болячка.
- Хорошо, давайте осмотрим его последним, - соглашается доктор.
Дверь распахивается, и в медблок влетают Псы. Сразу становится тесно, шумно, обстановка становится чуть более бодрой и деловой.
- Давай задержимся, - шепчу я Лавру. Он кивает. – Здесь что-то не то, я хочу задержаться и послушать. Сымитируем приступ?
- Давай оба, а то одного выгонят.
- Да. Когда?
- Я иду последним, значит, сразу после того, как тебя осмотрят, иначе тебя выгонят.
- Идет, заодно и тебя не успеют.
- Даа…
Наш шепот неразличим среди легкого галдежа и сутолоки. Вскоре мы вновь оказываемся одни. Встаю, подхожу к доктору, открываю рот, он касается изнутри каким-то медицинским инструментом. Едва вынимает его, как я мешком валюсь на матрас. Лавр резко вдыхает и падает рядом.
Со стороны, должно быть, это выглядело как «бдыщ! бдыщ!»
Секундное замешательство, затем взрослые забегали, заговорили.
- Инструменты у вас точно стерильные? – в третий раз спрашивает кто-то из наших воспов.
- Конечно, стерильные, - устало поясняет доктор. – А перчатки тем более, нам ваш Ренат Борисович выдал местные. А что со вторым-то?
- Он очень впечатлительный и очень привязан к брату, - подает голос Ящер. Как всегда, хладнокровный, спокойный, уверенный в том, что говорит.
- В любом случае вызываем «скорую».
- Да, без «скорой» не обойтись.
Этого нам уже совершенно не хочется. Идея остаться тут, чтобы прийти в себя после того, как нас приведут в чувство, рухнула. Мы делаем вид, что отходим от обморока. «Скорая» отменяется, а нас отправляют из медблока.

Тайна Лавра
В псарне улучаю момент спросить Лавра, что у него такое, что он состоит на региональном учете. Чертенок, как всегда, отмалчивается и отмазывается: «ничего», «просто». После пережитого недавно трогать его не хочется, и я спускаюсь вниз один, ноги сами ведут меня к Могильнику. Здесь поджидает неслыханная удача: выходят Ральф и Ящер, оставляют Рыжего «никого не впускать» и направляются в сторону выхода на улицу.
Едва дождавшись ухода, подскакиваю к Рыжему:
- Свистнешь, если что, мне дело глянуть надо.
- Чье?
- Неважно.
- Ладно. Там окно открыто, если что, беги через него.
- Ага, спасибо.
Медкарты никто не убрал, они так и валяются на кровати Ящера. Верхняя моя, а сразу под ней – Лавра. Читаю: опекун Малиновская Татьяна…(что за тетка, откуда?) неважно, это потом. Так, вот. Ага. Диагноз: астма, БАС (это еще что такое?), ВИЧ. Гром разразился среди ясного неба. Стою, будто молнией шарахнуло. Тупо вглядываюсь в строчку.
В голове мелькает недавнее яркое воспоминание: Лавр, плюющий кровью на платок. Астма у него, ага. Идиот, почему он мне не сказал?!
Аккуратно и быстро убираю все на место. Выхожу. Выдаю лишь одно слово - короткий мат.
Рыжий удивлен:
- Посмотрел, что хотел?
- Да. Спасибо.
Уже повернувшись к Кофейнику, возвращаюсь:
- Рыжий, а что такое БАС?
- Это биполярное чего-то там системы. Короче, когда у человека расстройство личности, то он спокойный, то агрессивный.
Я полон сомнений, не больно-то похоже на Лавра.
- А у кого это, Разберусь?
- Неважно, - машу рукой. – Да и на фоне остального это…
Ухожу в Кофейник. Кругом люди, но все теперь кажутся живущими в другом мире. В мире, где нет знания о том, что я сейчас узнал.
Ко мне подходит Ветер, мягко улыбается.
- Что для тебя сделать? Хочешь кофе, чаю, напиток? Ты такой грустный. Я хочу тебе чем-то помочь.
Ее участие трогает меня. Растягиваю губы в улыбке через силу. Хватает на пару секунд.
- Да, дай выпить, пожалуйста.
Она приносит. Осушаю стакан, почти не чувствуя вкуса, и поднимаюсь в псарню.

Решение приходит быстро. Вот оно что, значит, этот умник-идиот решил жить моей жизнью, вечно мешаясь и поучая, этого не жри, таблетки не глотай, зачем ты вечно дерешься…Нет, парень, ты будешь жить, как хочешь. Не хрен мне тут героя-мученика строить.
Ножом широко полоснуть по ладони. Повесить камуфляжную куртку на руку, будто бы несу, а на деле, чтобы прикрывала. Спуститься вниз по лестнице. Как ни в чем не бывало позвать Лавра наверх в псарню.
Заходим, он слегка недоумевает:
- Чего ты хотел?
Вместо ответа озабоченно всматриваюсь в его руку, как всегда покрытую болячками:
- Что это у тебя? Дай сюда.
Он привычно подчиняется, протягивая руку и слабо отмазываясь, что ничего у него нет, только, как всегда, мелкие ссадины. Хватаю его за руку и крепко сжимаю.
- Что ты делаешь?! Откуда это?! – глаза брата становятся огромными, как блюдечки, на лице проступает ужас. Он с силой дергает руку, но я не пускаю, до боли сжимая свою, так, что моя кровь заливает его кисть, попадая на болячки, смешиваясь с ними, кровоточащими.
- Уравняем шансы, - говорю я ему почти весело.
- Что ты наделал?! – в его голосе рыдание пополам с рыком. Я хохочу, а он бросается на меня, валит на пол и бьет в челюсть. Слабо отвожу удары и даже почти не сопротивляюсь, только смеюсь, смеюсь, как безумный. Лавр же дерется как не дрался никогда. Я ржу, хотя челюсть болит.
Распахивается дверь, влетает Конь, за ним Ральф.
- Разберусь, прекрати! – с порога велит воспитатель и осекается.
- Я ничего не делаю, - отзываюсь из-под Лавра и демонстрирую пустые ладони, даже не сжатые в кулаки. За Ральфом на шум прилетают Псы, даже Кролик, кажется. Ральф стаскивает с меня Лавра, указывает на окровавленную ладонь:
- Это что? Иди за мной, промою и забинтуем.
- Не надо, - весело отвечаю я.
Ральф смотрит сначала непонимающе, затем хмуро, и я меняю решение – а и правда, пока дойдем, вся зараза сто раз успеет войти в кровь.
В кабинете Ральф достает антисептик, и я прячу руку за спину.
- Разберусь!
- Не надо. Я не хочу лечить.
- Что?
- Хотя…там, наверное, все уже проникло…Ладно, давайте, только Лавру не говорите, хорошо? А то он так и будет.
Взгляд Ральфа упирается как вопрос в лоб. Причем такой, на который не ответишь – получишь в этот самый лоб.
И я объясняю ему, что у Лавра ВИЧ и что он скрывал все это время, что он не живет своей жизнью и достал меня нравоучениями. И что я специально это все затеял, чтобы он взялся, наконец, за себя. Ральф молча слушает, лицо его выразительно, но что именно оно выражает, не особо понятно.
Забинтовав мне руку, он задает несколько вопросов, и мы выходим на разговор, совершенно неожиданный, ужасно откровенный.