Elving_White
Утро.

В Кофейнике веяло благовониями. Не очень-то я люблю этот запах – хоть и «благо», а все равно «вонь», не зря так назвали. Но я-то ладно, а вот лучшего способа выкурить Лавра из любого помещения не существовало. Поэтому мой братец ошивался у входа, привлеченный запахом еды и отпугнутый запахом ароматических палочек (или что тут жгли?)
На мой вопрос-предложение пойти пожрать Лавр грустно сообщил, что не может из-за запаха. Гребаный астматик, как он вообще тут выживает? Раздобыв пару тарелок и вилок, я разжился едой и вышел в коридор, где всучил Лавру его порцию. Так и ели, стоя в коридоре и наблюдая происходящее как внутри, так и снаружи. Под конец нашего ужина запах выветрился, я затащил Лавра в столовку и сел рядом. Хоть чай сидя попить – и то дело.
После ужина потянуло курить, а так как стоя ешь все равно быстрее, я вышел из столовки, когда там было еще полно набивающих желудки домовцев. Не успел сделать пару затяжек – ого! Рыжий собственной персоной шагает вместе с Ящером! Машет мне рукой, а я уже вот он, обнимаю его. Улучив момент, Рыжий передает мне, что у нас в Доме – новичок. Я не особо удивляюсь, помня подслушанный телефонный разговор Ральфа, но то, что говорит крысиный вожак дальше, в корне меняет дело.
- Это сын Ральфа.
- Что?!
- Ага. И Ящер говорит, что эту ночь он проведет в медблоке, с отцом, а потом будет жить у вас в псарне.
Новость потрясающая. Однако обменяться впечатлениями мы не успеваем – Рыжего вновь ангажирует Ящер. Ну, а я направляюсь в столовую. Лог, первым узнавшим свежую новость, - это почти олимпиец, получивший свое золото. Привлекаю общественное внимание, дожидаюсь, когда лучи софитов устремятся на меня, и выдаю после театральной паузы:
- Рыжий вернулся!
Бурное ликование крыс и прочих домовцев, Рыжая срывается с места и собирается мчать в медблок. Перехватываю ее:
- Не туда!
- А где?
- На улице с Ящером.
К моменту нашего выхода на крыльцо, рыжая девчонка с косичками уже висит на шее у брата. Улыбаюсь – новость мало того, что важная и с пылу с жару, так еще и хорошая. Нечастое событие в Доме. Рыжего осыпают воздушными шариками из надутых презервативов, и он улыбается. Вожак вернулся в стаю, из Паучьих лап вырвался домовец. Хороший день.
Новичка толком никто не видел, но он становится главной темой разговоров в этот вечер.
- Говорят, он здоров и ничем не болеет.
- Интересно, зачем он тогда здесь?
- Ральф хочет его в псарню поместить. Наверное, совсем не любит своего сына, - серьезно сетует кто-то из состайников.
- Говорят, он спортсмен.
- Ага, как Черный.
На этом месте Псы замолкают, не выдерживают и дружно хохочут, я – громче всех. Демонстративно сжимаю кулак и дую на костяшки:
- Как Черный, говорите? Ну-ну. Давайте его сюда, я как раз только вышел из медблока и снова готов.
Чуть позже находится время для другого разговора. Нас уже разгоняют по спальням, поэтому мы с Рыжей уединяемся на чердаке. Сначала нас на удивление любезно пускает Химера, затем она уходит, и мы остаемся вдвоем. Вдвоем на целом пустом чердаке, да еще в сумерках. Здесь тепло и уютно, снизу доносятся голоса воспов и домовцев, а мы сидим по-турецки напротив друг друга, смотрим в глаза и разговариваем о снах. Точнее, об одном конкретном сне.
- Понимаешь, нам ведь троим это снилось в одно и то же время, - говорю я ей.
- Почему в одно?
- Потому, что когда мы с Черным дрались за вожачество, я его завалил и сам приступ словил. И день валялся в коме. А Лавр почти в это же время тоже в кому впал. А у тебя с сердцем – тоже тогда же. И я очень хочу знать, что же тебе снилось.
Я серьезен. Сны, которые приходят в одно время троим, - не просто сны. Я помнил черные стены и людей в белых одеждах. Эти адепты издевались надо мной, а что самое плохое – их было много, и вырваться я не мог. Мимо провели Лавра, заплаканного и испуганного, я рванулся к нему, но меня оттащили, уволокли в какую-то комнату и избили. Я потерял сознание, а очнулся уже в Могильнике. А вот Лавр от своего сна очнулся, насторожив Псов до крайности: он сел в постели, выкинул вперед руку, сжал ее со словами «Рыжая!» и откинулся вновь. В это время у Рыжей случился разрыв сердца. Как она выжила после этого, не понимал никто из нас. Последние два дня Лавр всеми силами избегал меня, а я насел на него с четким намерением узнать. «Что ты с ней тогда сделал? Как ты это делаешь? Что она тебе сделала, на фига ты девчонку так?!» Он пятился, жмурился, забивался в угол и повторял свое вечное, бесящее меня «Я не хотел!» и «Это не я!»
Рыжая слушает внимательно, а потом начинает говорить сама. По ее словам, они с Лавром попали в странное здание, где эти самые белые люди чему-то их пытались научить и все уговаривали ждать прихода Учителя. Ох, как мне не понравилась эта история. Нам с братом в жизни хватило одного раза, чтобы обжечься на Учителях и белых одеждах. Недаром в Доме оба чаще всего таскали черные футболки. Хмурюсь, а Рыжая тем временем придвигается еще ближе и говорит:
- Мне кажется, что Учитель – это Тень.
читать дальше