Elving_White
ТЕМНЫЙ ВОЛК
Слева кукурузное поле, справа дорога. Чьи-то зоркие глаза неотступно наблюдали за парнишкой, стоявшим на границе. Хруст ветки, еще одной. Фыркающее хриплое дыхание из темноты между стволами. На Волка смотрели, и смотрели целенаправленно.
Возле деревьев, конечно, были палки, но к ним надо подойти. А Волк уже заметил желто-красные огоньки глаз... или показалось?
В стремительно сгустившейся темноте перед подростком оказалась стая животных, больше всего похожих на волков. Только у этих шерсть была темная, как ночь, глаза горели желтым и красным, а зубы и когти были куда крупнее, чем у их собратьев из мира Даниса.
Миг, и ближний волк набросился на подростка, повалив того на землю. Данис изо всех сил вцепился в волка, стараясь отжать подальше от шеи. «Загрызет!» - мелькнула мысль. Но волк почему-то в шею не целился, а вгрызся в ногу. От жуткой боли Данис потерял сознание…

Он пришел себя в подвале «Зари», тяжело дыша. Вспомнил, что прошла неделя после Нового 1985-го года, что почувствовал странную сонливость и забрался в подвал, предчувствуя, что сон может быть опять не обычным, и не желая, чтобы кто-нибудь его видел. Фух! Пришло время возвращаться, все позади.
Встать Волку не удалось: погрызенная нога болела при малейшей попытке на нее опереться, ныли руки. Кое-как мальчишка выполз из подвала и удачно наткнулся на Пчелу, которая помогла ему доковылять до медблока.
Врачи пришли в недоумение: у Даниса были все признаки перелома, но кожа была совершенно целая, и рентген показал, что кости целы. Однако, три дня парень мог ходить только с помощью костыля.
Пчела недоумевала меньше, выспросив брата. Тот отвечал неохотно, но скрывать смысла не было. Волк уже знал, что Пчеле известно про колхоз. Как-то они секретничали, и сестра призналась, что Среда при помощи Белого устроил ей небольшую экскурсию туда, приняв все возможные меры безопасности. Пчела тогда была в восторге от увиденного и немного не понимала, что же случилось с братом и ее парнем, что для них тема колхоза была хуже горькой редьки. Волк распространяться не стал, ограничившись тем, что Пчеле очень повезло, раз ей там понравилось и ничего с ней не случилось. И мысленно выдохнул, узнав, что девушка благоразумно решила не пытаться туда соваться.

Три дня Данис отлеживался в медблоке и передвигался по «Заре» с костылем. Затем окончательно поправился и неожиданно для всех стал «плохим». Резкий, нетерпеливый, он обрубал словом «короче» все разговоры не по делу. И хоть обязанности вожака выполнял, вести душевные беседы или просто посидеть всем вместе, как раньше, с ним у ребят уже не получалось. Изменения особо были заметны в мелочах: он перестал пропускать девочек первыми в дверь, здоровался со взрослыми едва не сквозь зубы. По слухам, по вечерам где-то в укромном месте (или всегда в разных?) Волк в одиночку занимался метанием ножа. Говорили, перочинного, но кто-то шептался, что и кухонного. И эти «кто-то» были правы. Пчела попыталась поговорить, но Волк ушел от разговора. Среда наблюдал за другом, но не подходил, остальные перешептывались, но не понимали причин. А Данис не счел нужным объяснять кому-либо что-либо.
Спустя несколько дней Волк на типичный, дежурный наезд Приехали с явным удовольствием врезал ему и удержал в захвате, спровоцировав этим приступ. А потом сам же отвел в медблок.
Это послужило сигналом, Среда отозвал друга на разговор. С вожаком Шайки Данис был почти прежним, негласное правило взаимоуважения действовало. В душу Среда не полез, спросил лишь, может ли помочь, на что Волк серьезно ответил: «нет». Друг кивнул, принимая ответ, и заговорил о Приехали. Да, тот бывает невыносим и за это получает заслуженные люли. Но долгие прикосновения вроде захвата с удержанием вызывают у него приступы, а это большая проблема. Взяв с Волка обещание, что тот больше не станет этого делать, Среда ушел.

А Волк остался во Тьме, чувствуя, как все больше меняется и привыкает. Наконец, не нужно было думать о ближнем, помнить про свободы и желания других, выслушивать, быть терпеливым и великодушным. Только то, что эффективно. На хамство – сила. Сила и власть, которой до сих пор он крайне редко пользовался таким образом. А какую злую радость и удовлетворение это приносило: заставить хамов и хулиганов устрашиться, заставить подчиниться правилам и вести себя по-человечески хотя бы под угрозой. Снести границы, когда добрые принципы заставляют идти длинной дорогой, поменять упорство и терпение на силу здесь и сейчас.

После случая с Приехали у вожака Пожарников один за одним стали чернеть ногти. Сам он зло называл их «черные когти темного Волка».

Прошло еще три дня, и Волк впервые в жизни нарушил обещание. Что слово Волка незыблемо, знали все, но тот ли это был Волк, которого они видели перед собой сейчас?

Стерх вышел из своего кабинета и сделал всего несколько шагов по коридору, когда наткнулся на невероятную еще несколько дней назад картину. Волк стоял позади Приехали, слегка его придушив, и с нехорошей такой ухмылочкой что-то негромко говорил тому на ухо. Приехали был близок к приступу, его уже начинало потряхивать.
Стержень молниеносно растащил парней за шивороты. Поднял свалившегося мешком на пол Приехали, подхватил его свободной рукой, второй удерживая Волка. Волк молча вырывался, но когда Стерх заломил ему руку, побуждая идти в указанном направлении, смирился.
По пути им попался кто-то из Пожарников, сделал квадратные глаза и попятился: вожака ведут с заломанной рукой, а на другой руке Стерха висит Приехали в полубессознательном состоянии, вот так новости.
Стержень довел парней до душевых, Приехали прислонил на скамейку у стеночки, а Волка запихнул в душ, включив холодную воду и приперев дверь. Данис налег плечом на дверь, стараясь высадить, но безуспешно. Оставалось ждать, когда выпустят.
- Газ пускать будете? Или выводите водоплавающего волка? - мрачно спросил он, не двигаясь под холодными струями, стекающими по волосам и одежде.
- Буянить не будешь?
- А я буянил? – голос звучал, в целом, спокойно, но с вызовом.
- Относительно.
Стержень вздохнул и, судя по звукам, поднял Приехали и вышел. Вероятно, понес в медблок.
Волк удивился, думая, что его заперли в таком неподходящем месте и оставили одного. Потом на пробу толкнул дверь и обнаружил, что на свободе. Вышел, сел на скамейку, по-звериному потряс головой, так что брызги разлетелись во все стороны. И отправился переодеваться в сухое, молчаливый и угрюмый.

Наутро Стерх позвал Даниса в кабинет, где прочитал пространную лекцию о том, что душить своих товарищей плохо. Добавил, что на слово следует в первую очередь отвечать словом.
Волк послушал, мрачно глядя исподлобья. Прямо чувствовалось, как от него исходит агрессия. Дослушав про ответ словом на слово, подросток громко и зло засмеялся и спросил, пробовал ли Стержень применить свои проповеди на деле.
Стерх ответил, что «и продолжает пользоваться именно им».
- Ну да, будучи завучем, почему бы и нет, - буркнул Волк.
- Ну да, будучи ребенком, почему бы нет, - в тон ему ответил завуч. Взгляды скрестились, как шпаги.
Волк сдержанно сообщил, что это не работает. Зло усмехнулся:
- Хороший волк был удобен, конечно.
Завуч зеркально повторил усмешку:
- Умный волк был удобнее.
- Называйте, как хотите, вам все равно важно, чтобы было удобно, так почему бы не назвать это умом, глядишь, дети клюнут.
- Агрессия - не признак ума.
- «Добро должно быть с кулаками, для тех, кто лезет на добро», - процитировал Волк. Набычился: - По-хорошему не понимают.
- Добро не должно зверски душить зло, - заметил Стерх.
- «До конца» я не стал бы… Конечно, послушный Волк был куда удобнее. Все умно сделано: усмирить сильного правилами, чтобы подчинялся. И кругом эта ложь, и все под видом, что так и надо, - не вполне понятно выдал Данис.
- Правила - для всех. Если каждый будет на слово отвечать пинком, все кончится бардаком и большой кровью.
- Око за око, зуб за зуб, - напряженно огрызнулся Волк. - А взрослым ваши правила необязательны? Сколько можно врать?
- М? – завуч приподнимает бровь.
- Все время делаете вид, что ничего не происходит...Тогда, когда я пропал, в тринадцать лет, - показывает шрамы. - По телефону. Признайтесь, это были Вы!
- Нет, это был не я.
- Где были не Вы? - прищуривается.
- Видимо, по телефону, - слегка недоуменно ответил Стержень.
- Даже не зная, по какому, но не Вы, да? Чего и стоило ожидать. Всегда выкрутитесь, - Даниса несло, и он уже не особо следил за логикой своих высказываний.
Завуч невозмутимо пожал плечами. Волк встал и сильным пинком отправил стул в дверь:
- Белые и пушистые волки кончились. Их шкуры слишком часто украшают камины и музеи. Сначала приучаете к правилам, а потом им не выжить. Вы знаете, о чем я. Знаете, о каком телефоне.
- Вот после этого, мне бы вас по-хорошему в соответствующее учреждение отправить. На лечение. Но я этого не сделаю, так как знаю - это не бред.
Завуч емко добавил, словно поставил точку: - Заигрались вы в свой Колхоз.
Волк побледнел, вздрогнул, как от удара.
- Я не психопат.
- Я знаю. Поэтому-то вы здесь, а не там.
- Во что заигрались? К вам еще кто-то приходил? Откуда вы знаете про колхоз? – Данис не отрываясь смотрел на завуча.
- А вы подумайте.
- Потому, что вы там были! - опять сорвался Волк. - Были! Были! Что Вы из нас делаете? Кого? Что за эксперимент? Потому, что всем пофигу, да? Никто даже искать не будет! Кому мы тут нужны? Да всем похрен, творите, что хотите! Конечно, это к Вам приходят и типа байки рассказывают, да еще напрямую, да? Дети-психопаты! Да Вы знаете, что никто не придет, если совсем не припрет.
- Напротив. – Стержень неожиданно повысил голос. - Меня там не было, но я умею слушать и смотреть! Внезапные исчезновения, травмы, шепотки!
- И что!
- И то. Я прекрасно понимаю, что это не шизофрения и не психоз.
- А что? Что это все?! Что Вы типа видите!
- Что-то непонятное. Пугающее. И это происходит в МОЕМ интернате, - Стерх пнул об стену второй стул.
- Ни фига. Это в МОЕМ интернате. В МОЕМ доме. И в МОЕЙ стае, - очень жестко ответил Волк.
- Каждому своё. Да. Вижу, вам тоже интересно, что же это такое, - внезапно успокоился взрослый.
- Интересно?! – рыкнул Волк.
Стержень закурил и молча кивнул. Данис с тихим бешенством продолжил:
- Нет никакого колхоза. Нет никакой непонятной хрени. Всего непонятного здесь - это то, что здесь с нами делают. Что это? Таблетки? Газ? Что?
- Это вы мне скажите, что тут происходит? Таблетки кушаете или что?
- Моя стая к таблеткам не прикасается, - ответил вожак сквозь зубы. - И я их не пил. Никогда. Уж это Вы должны бы знать с Вашим всеведением.
- Хорошо, тогда каким образом?
- А Вы с этими вашими недоговорками, с кофе, с терапией, - Волк оглядел кабинет. - С черепом, с мышью, со всем этим! Вы специально? Ни одного прямого ответа, только туман напускаете. И будь, Волк, хорошим мальчиком. Расслабься и дай делать с тобой то, что делают, да? Хрен там!
- Чем вам крыса не угодила? - искренне удивился Стержень. - Давайте ваши вопросы, отвечу.
- Крыса - ничем! - запальчиво ответил Волк. - Это Вы туман гоните. Зачем вам череп? Пистолет? Кольцо? Все вот это вот? Сувениры на память? – язвительно поинтересовался он.
- Это череп моего друга. Я к нему привык. - Стержень начинает загибать пальцы. - Пистолет? Хм, действительно сувенир. Из Монголии. А кольцо - это талисман. Весь мой «туман» есть только в вашей голове.
- Да конечно! Вы его сами поддерживаете всеми силами. Помните, я Вас спросил про череп. Что его боятся некоторые, почему бы не искоренить предрассудки? Вы ж тогда сказали «пусть боятся», я помню. Вам это на руку. Потому, что управлять проще!
- Конечно, проще, - согласно кивнул завуч. - А вы попробуйте управлять такой толпой детей без каких-либо уловок.
- Пробовал! Только этим и занимаюсь. А Вы попробуйте без того, что Вы взрослый и завуч, а когда вы один из них. И вам еще тут лекции читают, что бить нельзя, - вожак спотыкнулся на слове. - Да я и сам, что, разве бил кого-то? Дрался часто? Да ни фига же!
- У каждого из нас свои методы и своя ситуация, - дипломатично ответил Стержень, примирительно разводя руками. - Ну, вы немножко били Феликса.
- Вот именно, что своя. Я к вам с советами не лезу, - Волк остановился, поняв, что сказал в запальчивости. - До осени не бил. Зря, наверное! Тоже ведь, тронешь - смотри, чтоб не сдох, а лезет и лезет, и лезет!
- А я бы не отказался от совета, - очень задумчиво произнес Стерх. - Если сдохнет, вам же хуже будет, такое замять не удастся. Феликс болтлив, но безобиден. Не обращайте на него внимания.
Волку стало не по себе, когда Стерх заговорил про «если сдохнет». И он напустился на другое:
- Слова-то безобидны? Ну да, собаки лают, караван идет, - он усмехнулся. - Не обращал. О, знаете, на сколько всего я не обращал внимания? Пока мир по швам трещать не стал. С этим, блин, светлым будущим, - Данис скомкал галстук у себя на шее, раздраженно кивнул на шрамы на плече. - И с этим, мать его, хреновым настоящим! Вы обещали ответить на вопросы. Что это за место? Что здесь происходит? Нет ведь никакого колхоза. - Стоп-стоп, давайте мухи отдельно, котлеты отдельно, – завуч выставил руки ладонями вперед. - Советская власть - одно, я и мои уловки - другое, а Колхоз-Изнанка - это что-то третье. Так вот, я не знаю что это.
- Но все эти три живут здесь вместе. И нам как-то с этим надо жить. И словом строить массы, чтоб все не разлетелось к чертям. Изнанка? – растерянно спросил Волк. - Какая Изнанка?
- Ну... это еще одно название этого... «Колхоза». Насколько я могу судить.
- Откуда? Кто вам это сказал?
- Так, услышал в коридоре, - с сожалением ответил Стерх.
- Какие... идиоты говорят о таком в коридоре, - Волк отвел взгляд, непроизвольно сжимая кулаки. - Что случилось с Вашим другом, что Вы его череп таскаете? Или это нормально?
Завуч пожал плечами:
- Умер. Перед смертью просил привезти его в место потеплее. Да, это нормально.
Волк опал с лица:
- ЭТО нормально? Вы то есть его, - лицо исказила гримаса отвращения. - Скальп сняли, все...вот это...до черепа? И мне после этого говорите, что бить людей нельзя? - на лице Волка появляется полубезумная улыбка. - Да Вы шутите. Это просто обычный череп, да? Да?
- Он сам просил об этом. - Стержню явно было неприятно вспоминать. - А я был не в том положении, что бы нести на себе его тело. И нет, я не снимал скальп.
Волк сел, борясь с дурнотой.
- Вы ему отрезали голову? – спросил он с непонятным выражением лица.
- Я провел для него Небесные Похороны, а затем просто забрал череп.
- Что такое Небесные Похороны? Обряд, после которого остается только скелет? Сожгли? Но...как? Опять придуманная история? Такого ведь не может быть, - беспомощно произнес Волк.
- Есть такой хм... обряд на Тибете. Тело умершего, подготавливается хм... особым образом и отдается птицам. Остается только скелет.
- То есть на это время и силы у вас были, а тащить тело - нет?
- Это заняло меньше времени, чем длительный переход по горным тропам с телом на спине...
- И что Вы делали в Тибете с парнем по имени Толик? – Данис уже был в том состоянии, когда безумие вместе с иронией стучатся в двери.
- Этнографическая экспедиция, - упали слова. Взгляд у Стерха стал отсутствующий.

Волк чуть заметно вздрогнул и тоже ушел в свои мысли о совсем другой экспедиции. Помолчав, сказал:
- Извините.
Голос был как раньше, обычный Волчий. Данис дернулся, точно спохватившись, и снова жестко спросил:
- И сколько выжило в экспедиции? Дурных знаков не было? - край рта дернулся.
- Ничего страшного. Все, кроме Толика. Мы по отдельному маршруту шли. Знаки, может, и были. Я в то время этим не интересовался.
- А чем интересовались? – набычился Волк.
- Этнографией. – Завуч встряхнулся, достал из шкафа все необходимое и принялся варить кофе.
Сигареты и кофе, кофе и сигареты, вечные недомолвки, играющая на губах полуулыбка и ответы, порождающие новые вопросы, на которые приходится искать ответ уже тебе самому. Кажется, сегодня первый раз, когда Волку удалось пробить вежливую прохладную заинтересованность-отстраненность и увидеть Стержня пинающим стул, повышающим голос и проявляющим какие-то эмоции. «МОЙ интернат! – «Нет, МОЙ!» Забавно и странно все это. Будто он был зеркалом Волка, а потом Волк сам стал отражать его. Но как это может быть у таких разных людей? Опять какие-то приемы? Но у Волка-то их не было, а вышло, что тоже отзеркалил…
Волк встал за спиной у Стерха.
- А ответы на вопросы? Это - правда или тоже, для управления?
- Правда. Крыса Берта, кстати, к мистике не относится.
- Ну да. И кольцо. И череп.
- Последние два все-таки относятся, - уточнил завуч.
- И как же? – Волк стал рядом, кусая губы, заглянул в лицо Стержню.
- Человеческие останки во все времена связывали с разного рода мистикой. А кольцо, как я вам уже говорил, - талисман.
- И что оно дает?
- Отводит беду.
- Да ладно, - неверяще и с досадой протянул Данис.
- Кофе хотите?
- Опять? Универсальный рецепт?
- На все случаи жизни.
- Можно, - Волк пожал плечами, отошел к столу, продолжая наблюдать за Стержнем. - И что Вы думаете о том, о чем Вам не говорят? Что это за Бермудский треугольник?
- Это вас нужно спросить, я там не был.
- А где я был? В лесу. Это же от лисы, - Волк кивнул на свои шрамы, в упор глядя на Стержня. - А ногу просто зашиб. Так ведь?
- От лисы. Ну-ну. Ваш кофе.
- Спасибо, - не опуская глаз, вожак поставил чашку. - А от чего же?
- Хороший вопрос. От чего это, Данис?
- От лисы? - Волк посмотрел честными глазами, чуть подняв брови.
- Размером с тигра? - иронически заломил бровь Стержень.
- Кого только не водится в наших лесах, - невозмутимо покачал головой Данис, чувствуя, что они со Стерхом поменялись ролями. - Видно, кормили хорошо. Туристами. Или байками. Или пионерами ненужными. Да?
Завуч устало вздохнул. Волк поднялся, пошагал по комнате, остановившись у шкафа.
- А почему у вас папка Приехали в кабинете? Почитываете перед сном? Или остальным, как мне, показывать?
- У меня тут не только его папка.
Очевидно, имелось в виду, что у завуча в кабинете есть личные дела и других воспитанников, но Волк предпочел интерпретировать это иначе и спросил иронично:
- Да? А что еще? Он у вас ночует, когда в очередной раз получает люлей? Не все ж такие, каким я был добрым придурком.
- Нет. А должен?
- Да никто никому ничего не должен. – Волк внезапно сменил тему: - Вы верите во всякое такое? Раз в Тибете были?
- На Тибете. Да, верю.
Волк сел напротив, отодвинул чашку с кофе.
- Тогда почему никого не спрашиваете? Если думаете, что что-то есть и что мы не психопаты? Вместо этого - туману напустили типа для управления.
- Почему же нет? Спрашиваю. Да не все отвечают.
Данис помотал головой, будто желая сбросить обуревающие мысли и чувства.
- Вы на все вопросы ответите?
- Кроме очень личных.
- Что настоящее: социализм? «Заря»? Или то, чего не должно быть?
- Думаю - все.
- Так не может быть, - устало отозвался Волк. Помолчав, спросил: - А какая Вам разница, какой я? Не убил бы я его, и ладно. Вы ж все равно возитесь что с этим Приехали, что с Иваном. Какого черта я должен быть хорошим? Они могут творить, что вздумается, а ты, Волк, будь хорошим?
- Я со всеми «вожусь». И вам, не обязательно быть «хорошим», просто обойдитесь без рукоприкладства.
- С чего бы? - от Волка опять повеяло агрессией и чем-то темным.
- Есть определенный предел того, что здесь, в «Заре» можно творить. – Завуч закурил еще одну сигарету. - Рукоприкладство за него выходит.
Побитые стулья поскрипывали. Волк тяжело проговорил:
- Да. Бить нельзя, можно только шрамы оставлять на память. Ах, да, это не в «Заре». Это нигде.
- Увы, я не могу контролировать то, что происходит «там».
«А он может контролировать то, что происходит здесь? Не пытаться повлиять, а именно контролировать? Разве можно вообще контролировать жизнь? Раньше я был уверен, что да. А еще раньше понятия не имел ни об этом колхозе, ни о знаках…»
Волк поднял глаза на завуча:
- У Вас тоже умирали все, кто подходил слишком близко?
- Близко к чему?
- К Вам.
- Нет, не настолько.
Волк кивнул, оставаясь в своих мыслях. Опустил глаза, начал рисовать что-то на столе пальцами:
- Правильно. Не надо подпускать. Если падаешь в пропасть, главное, руки не раскидывать, да? Чтобы с собой никого не прихватить.
Зло улыбнувшись, Данис продемонстрировал Стерху пальцы правой руки с почерневшими ногтями и весело сказал:
- У темного Волка растут темные когти.
Взрослый наклонился, пристально изучая почерневшие ногти. Все на правой и три на левой. Волк настороженно отодвинулся:
- Что?
- В медпункт ходили?
- Зачем? – Данис пожал плечами, продолжая так же неприятно улыбаться.
- Для здоровья.
Хрипло засмеявшись, вожак очень серьезно посмотрел в глаза Стержню и снова в голосе прозвучал прежний Волк:
- Вы же верите во всю эту...мистику? Мне на полном серьезе нагадали, что своей смертью не умру. Только я дорого возьму за свою жизнь. А там - плевать.
Наклонившись к Стерху, вожак глядел на того, не сводя глаз:
- Вы сказали тогда...про родителей. Что дурные знаки - это не совпадение было? – взгляд стал требовательным. - И у вас в Тибете тоже были такие, перед тем, как Толик погиб?
- Может быть, и были, но внимания никто не обратил, - терпеливо повторил Стержень.
- И я не сказал, что это из-за знаков. Я сказал, что вижу в кофейной гуще дурные знаки.
Волк дернулся, вскочил, и его кулак полетел в челюсть Стержню. Завуч резко встал, дабы кулак попал не в лицо, а куда-нибудь в грудь. Затем поймал Волка за запястье и аккуратно заломал руку. Все произошло очень быстро, и вот уже оба стояли боком друг к другу, и Стерх через стол держал руку воспитанника.
Волк опустил голову, закусил губу. Осторожно подвигал рукой, пробуя, можно ли ее убрать из захвата.
- Вы закончили? – осведомился завуч.
По лицу парня поползли красные пятна.
- Закончил что? – спросил он очень тихо.
- Бить лицо воспитателю, - Стержень - сама невозмутимость.
Волк еще ниже опустил голову.
- Николай Валерьич, простите. Пожалуйста. Я...- голос сорвался, и Волк отвернулся.
Стержень отпустил Волка, поправил очки.
- Что с вами творится в последнее время?
Данис повернулся к столу, быстро проскользнув тот момент поворота, когда Стержень мог бы видеть его лицо. Взял чашку с кофе и быстро, частыми глотками, выпил. Поставил чашку на стол, спрятал подрагивающие руки в карманах.
- Я сейчас.
Он сделал глубокий вдох-выдох, стараясь производить как можно меньше шума, сжал руки в кулаки в карманах. Выдохнул:
- Не знаю. Я запутался. Искал: может, там? А тоже нет. И так сначала легче было, а потом только хуже. Со всеми все хуже стало. А ты катишься, и...
Данис как-то отчаянно посмотрел на Стерха и отвел взгляд.
- Извините, что...за все, в общем.
Яростно кусая губы, Волк прислонился к стене.
- Вы собираетесь возвращаться к прежнему амплуа? Или нам всем стоит привыкнуть к Злому Волку?
Данис устало спросил:
- А Вы как думаете?
- Буду рад увидеть прежнего Волка.
Вожак кивнул.
- Не там искал. Лучше не стало, только дел наворотил. Хотя, - он грустно усмехнулся. - Так в чем-то проще. Только самого от себя воротит. Когда этот зверь выходит.
Волк потер лоб:
- Как все это может быть вместе? Все эти два мира, или три? Эти знаки, выдумки, правда. Как понять, где настоящее? Вы вот вообще человек?
- Хотел бы я знать. - Поправляет очки. - Очевидно, да. Двуногое, лишенное перьев.
- И с квадратными ногтями, угу, - отозвался Данис: не один завуч умные книжки читает. Стерх с искренним удивлением изучающе взглянул свои ногти:
- Они трапециевидные.
- Очень смешно. А со всем остальным что?
- Будем смотреть, собирать факты. Сложно вот так сделать с чем-то, чего вроде как и нет и о чем никто не хочет говорить.
- Вам мало фактов за эти годы? – Волк махнул рукой. - Без толку. Да и не стоит об этом говорить. Я ж Вам говорил про пропасть. Смысл руками размахивать.
- Мало, мне нужно оценить все это своими глазами.
- А где вы учились, в какой школе? У вас есть братья или сестры?
- Это личное, - безжизненным голосом автоответчика произнес Стерх.
- Ну, вот. Я же спрашивал, человек или нет. Вас давно так в робота превратили? Вы агент какой-то, да?
- Нет. С чего вы взяли?
- С того. Вы не говорите ничего о том, что с Вами было до института. Мы и про институт-то ничего не знаем. Только Тибет, экспедиции, череп. А простые вещи вроде любили ли Вы футбол - не знает никто.
- Лучше расскажите мне про «нездесь», и как вы туда попадаете? Футбол - не люблю.
Волк замолчал с каменным лицом.
- Вот видите? Вы агент какой-то, да? – вернул ему его вопрос завуч.
- Это другое. Я в Ваше прошлое не могу влезть. И что-то там сделать тоже не могу. А о том, о чем Вы спрашиваете, здесь даже друг с другом редко говорят. Слишком все это странно. И непонятно, во что выльется. Да и тут, если не дано - не попадете. Нечего там делать, правда...
Оба замолчали, переваривая все, что произошло сегодня в кабинете. А произошло-то немало. Волк спросил, должен ли он молчать об услышанном. Дождавшись утвердительного кивка Стержня, сказал, что ему нужно несколько дней, чтобы вернуться к прежнему Волку. Пообещал не трогать Приехали эти дни, и увидел одобрение в глазах завуча.
На том и закончился визит Даниса, который, как и пообещал, через несколько дней окончательно стал прежним. Пожарники явно с облегчением выдохнули, увидев вожака сначала целым и невредимым (после того, как разнеслась весть, что из кабинета доносятся крики и грохот мебели), а затем – вернувшимся к тому Волку, каким его знали и любили.
Волк же приходил в себя точно после тяжелой болезни и был искренне благодарен, что никто не полез к нему в душу с расспросами о произошедшем.

Почти сразу после визита к Стерху он отправился на еще один тяжелый разговор: со Средой. Там вышло не в пример короче. Данис отвел друга в сторонку, помолчал, собираясь с силами, и сказал:
- Приехали в медблоке, с приступом. Из-за меня. Я нарушил договор, Среда. Как вожак, ты в своем праве решить, что мы сейчас с этим будем делать и как я могу с тобой расквитаться. А как друг, прости. Ты знаешь, что это первый раз, и мне очень хреново сейчас из-за этого. Я не ищу оправданий. Это всё, эти дни - какой-то угар, - он провел ладонью по лицу, будто снимая паутину. - И вот что еще. Я не там искал, а потом вырваться было уже сложно. Мне нужно еще несколько дней, и я вернусь таким, как раньше. Приехали трогать эти дни не буду.
Среда смотрел на Волка холодно и как будто издалека, первый раз за все время их дружбы. Оба знали, чем могло обернуться нарушенное слово, и Волк был готов даже к Поединку, зная, что он сам в этом будет виноват целиком и полностью. Решил побыть Темным Волком – отвечай за его дела. Как бы ни было тяжко на душе при мысли, что, возможно, придется драться с другом. О том, что Среда – самый сильный боец в «Заре» и при желании отправит Волка в медблок, тот и не задумывался. Это сейчас было как раз совсем неважно.
- Последний шанс, - наконец, едко усмехнулся Среда, - другу.
После этого поднял руку, словно собирался схватить за грудки, но в итоге ладонь оказалась на плече. Пожатие было не из мягких и весьма коротким, после чего Среда развернулся и ушел. Волк прикрыл глаза и выдохнул. Теперь действительно все.
Так закончилась история Темного Волка.

НИНОЧКА
Год прошел без особых происшествий. Январь 86-го ознаменовался бедой. Сначала масштабы ее были не вполне известны: к Волку просто подошла встревоженная Долгая и рассказала, что Иван куда-то уводит ее Деток. Вожак Пожарников насторожился, стал выспрашивать, но девушка сама мало что знала. Выяснилось только, что ее Детки втайне от нее уходят к Ивану, который их уводит куда-то в другие комнаты (к Черным, что ли?) и дает таблетки, которые они прячут от Долгой. Все дружно уверяли своего вожака, что это их выбор, и никто их не заставляет. Чаще других ходила маленькая хрупкая Ниночка, и Долгая подозревала, что ее-то Иван заставляет.
Волк нахмурился, только наркотиков в интернате им и не хватало. А Иван, который давно уже носил кличку Дурак, а не Царевич, вполне мог протащить и такое, парень был бесшабашный.
Первым делом Волк поговорил с Ниночкой, что стоило ему замоченной слезами футболки и потребовало почти все запасы терпения.
Нина сказала, что Иван «просто зовет с собой» и уверила, что раз все хорошо, то и Волку не надо беспокоиться. Данис задумался, видя две причины: либо Дурак запугал девочку, либо ей нравится. Да, бывало и такое, он уже знал, что по странной прихоти природы девочки часто тянутся к какому-то хулиганью. Помолчав, он спросил напрямик:
- Тебе Иван нравится? Хочешь, чтобы он остался в Заре?
- Х-хочу, - согласилась девочка, но пауза и эта поспешность выдали истинное положение вещей. Она робко уточнила: - а разве он куда-то уезжает?
- Ты хочешь, чтобы насовсем уехал? - уточнил Волк. «Значит, все-таки дело не в том, что нравится.»
- А разве так можно?
- Многое можно. С разной степенью сложности, - Волк прищурился и посмотрел в горизонт. - Почему ты хочешь, чтобы он уехал? Что он заставляет делать?
- Ничего, - быстро ответила Ниночка и оживленно посмотрела на Волка. - А если он умрет?
Неприятный холодок пробежал по спине, и меж подростками будто перегородку поставили. Встречалась ли она со смертью, что так легко о ней говорит? Волк заставил себя убрать инстинктивное отвращение, в конце концов, может, ее Иван довел до того, что ей хочется только, чтобы все это прекратилось, может, Нина не верит, что он может уехать или сам от нее отступиться, и видит единственное избавление в смерти обидчика, как бы это жестоко ни звучало.
- И что тогда будет? - хладнокровно спрашивает Волк. - Что изменится для тебя?
- Просто, - девочка улыбнулась. - Ничего не изменится. Просто кто-то умрет, разве это плохо?
Волк посмотрел в глаза Нине.
- И давно ты так думаешь?
- Я всегда так думала. - Ниночка пошире улыбнулась мальчику, но получилось жутковато. - Все люди умирают. Это нормально, правда же?
- Это нормально. Но не очень нормально, что ты этому радуешься. Ты хочешь уйти из Зари? - внезапно спрашивает Волк.
- Ну...- теперь она смутилась. - Мне некуда уйти. Но если бы было... не знаю, у меня тут все подружки, а там я никого не знаю.
- А чтобы умирали твои подруги, ты бы не хотела?
- Конечно, нет! - Ниночка напугалась.
- Почему? Ты же говоришь, что это нормально, что тебе нравится, когда умирают? «Разве это плохо?» - повторил он ее слова.
Ниночка поняла, что ее поймали, и надулась. Волк ухмыльнулся.
- Ну? Кто тебе такую дурость сказал? – спросил он с мягким укором.
- Никто... просто подумала, - она робко улыбнулась.
- Вот не думай всякую ерунду, а то «давно», «давно»...Так ты хочешь, чтобы Иван ушел из Зари? Не умер, а...ушел?
- Почему ты это у меня спрашиваешь? - вдруг спросила девочка. - От меня это ведь не зависит.
- От тебя может зависеть больше, чем ты думаешь. Просто поверь. Я же защищаю вашу стаю, и ты это знаешь.
Она кивнула и на вопрос Волка, зачем же она идет с Иваном, если не хочет, призналась, что он сильный. «Заставляет», - сделал для себя пометку Волк. Дальше разговор опять застопорился: Нина говорила невнятно, недоговаривала. Выходило, что Дурак водит ее в гости в другие комнаты и там с кем-то дерется, но при этом «все в порядке».
- Нет, не в порядке, - припечатал Волк и добавил устало: - Я могу узнать это другим способом. Но лучше, намного лучше будет, если ты скажешь мне сама. Нина, - он взглянул в глаза девочке. - Все это может плохо кончиться, и может быть плохо тем, с кем ты дружишь, тем, с кем я дружу. Ты принимала таблетки от Ивана? Да или нет?
- Ну... да, - тихонько пискнула она и опасливо глянула на мальчика.
- А потом что было?
- Да ничего!
- У тебя сейчас есть таблетки, хоть одна? – «Блин, хоть бы посмотреть, что он им там дает! На вид, конечно, не определишь, но можно было бы знать, как выглядят, и спросить того, кто разбирается».
Ниночка испуганно посмотрела на мальчика.
- Не проси меня, пожалуйста, их доставать... Хочешь, я тебе кровать заправлять стану? Или посуду мыть.
Волка передернуло, он взял Нину за плечи.
- Никогда. Никогда, слышишь, не говори такое, - переведя дыхание, он продолжил спокойнее, хотя давалось это с трудом. - Я и не буду просить их доставать. И уж, конечно, не буду заставлять тебя за это что-то делать. Это тебя Иван так запугал? Ладно, не отвечай...Скажи вот что: после таблеток...что с тобой? Голова болит, картинки странные видишь? - Волк очень серьезно смотрит Нине в глаза.
- Н-нет... просто сплю лучше.
По «Заре» ходили неясные слухи, что кто-то (теперь вот выяснилось, что Иван) распространяет витаминки и таблетки успокаивающие. Это было странно, но походило на очередную вполне безопасную моду вроде амулетов. После снов Нины Волк задумался, все же речь о безобидных таблетках или наркотиках. Но Долгая говорила про то, что Нина стала жаловаться на боли в животе.
Осознав чужие руки на своих плечах, Ниночка огромными глазами, не мигая, уставилась на Волка, как кролик на удава.
- Ты чего? - не понял задумавшийся Волк, вгляделся, убрал руки. - Извини, пожалуйста. Не хотел пугать тебя. Спишь? И все? А зачем он тебе их дает, не говорил?
Девочка робко улыбнулась.
- Все в порядке. Я просто... ну и вот.
- Нина, это не все в порядке. Ты же хочешь, чтобы он тебя оставил в покое?
- Зачем ты меня травишь, Волк? Ты же знаешь, что он не оставит. Зачем мне рассказывать что- то и обещать? Это очень жестоко так делать.
- Я тебя не травлю. И ничего не обещаю. Но я хочу изменить это и помочь тебе. Все. Ты боишься поверить напрасно? Во что?
Волк делает секундную паузу и очень мягко кладет руку на плечо девочке, глядя в глаза.
- Я узнал, что было надо. Спасибо. Постараюсь помочь. А ты пообещай мне одну вещь: если будет опять что-то такое, убегай и беги ко мне. Или передай через кого угодно. Позови. Долгой скажи, как угодно. Ясно? Ты не одна здесь, пусть знает это.
Глаза у Ниночки отчетливо заблестели, но она ничего не ответила, кивнула и быстро отвернулась, возвращаясь к своим якобы делам.
запись создана: 26.11.2015 в 11:34