Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:28 

Дом, в котором. Валет.

Пес по кличке Валет.
После кровавого Выпуска Валету стал приходить один и тот же сон про Лес. Каждый раз мальчик видел чуть больше, сон заводил его дальше, привнося новые подробности. В этом сне он стал преследовать убегающего человека…и в конце концов загрыз его. Кошмар повторился, не дав забыть. А самым ужасным было то, что Валет уже знал: Сны здесь не просто сны. Кого и за что загрыз мальчик, который всегда старался решать конфликты словами или шуткой? Почему во сне превращался в пса, в человека-зверя?

Потому, что он был Пес. Пес, между волком и человеком, между зверем и разумным существом. Решив так, Валет с готовностью надел ошейник, едва образовалась стая Псов. Свой переход он разложил на картах давно: четверо из Дохляков остались в Четверке, трое перешло в Третью стаю, а ему выпали "шестерка" и валет треф, подтверждая правильность случившегося. На самом деле просто он оказался в псарне, где общался со своим новым крестным, когда детей стали переписывать по комнатам, но сам менестрель не принял бы такого простого объяснения.

Карты в руках Валета оживали. Он научился гадать в баре на Изнанке, и там это умение служило ему неплохую службу. Свою кличку он получил за них же, а своей картой считал валета треф, прототипом для которого послужил Ланселот. Главный рыцарь Круглого Стола, любовник королевы Дженевры. Даже раненый, он отразил атаку 30 рыцарей. С валетом треф не нужно отчаиваться, а можно уверенно продолжать игру. И Валет играл, играл, пока мог.

Нити в Наружность Валет отрезал из-за любви к матери: отчим явно не знал, как себя вести с пасынком-инвалидом, матери хватало забот с его сводной маленькой сестренкой, и мальчик всем видом выражал спокойствие и довольство своей жизнью в Доме, решив не мешать ей строить нормальную семью. Ему просто не повезло – после развода мать отдала его в спортивную секцию, чтобы вырастить мужественным, а он умудрился там получить травму, которая привела его к тому, что всю последующую жизнь ему придется провести с тростью. «Бывает», - отрезал он и всей душой рванулся к Дохлякам.

Дохляки были новой семьей, стаей, настоящими друзьями. Фокусник был счастлив с ними, счастлив в новом Доме настолько, насколько возможно. Неуемное воображение разрисовывало красками происходящее и делало все еще более таинственным, словно он оказался в книге. Ровно до Кровавого выпуска, показавшего, что если это и книга, то сказки в ней не детские.

Псы оказались третьей семьей – и последней. Стая. Ошейник, призванный навечно запереть внутреннего зверя, которого Валет до ужаса боялся выпустить на волю.

Помпей Валету не особо нравился: пришел новичок, толком ничего не понимает в Доме, а уже берется командовать. Однако законы Дома он не нарушал, стая его приняла, и Валет подчинялся с привычной дипломатичностью. Да и мало он видел Помпея – на море в тот год хромой не попал.

Филин подарил Валету самодельный фонарь, и тот поставил его на тумбочку. В редкий день, когда хромой был в псарне один и читал, он отвлекся на внезапно загоревшийся фонарь, и порезал страницей палец. Кровь полилась рекой, заливая белоснежные страницы книги, одеяло, одежду…Валет сунул палец в рот, надеясь унять кровь, и помчал в ванную, открыл кран и взглянул мимоходом в зеркало. Рот был в крови. Как тогда, в лесу…Лицо человека или морда дикого пса? От потери крови голова закружилась, он рванулся к двери, чтобы позвать кого-нибудь, и осел на пол. А пришел в себя на кровати, и все кругом было чисто, словно сон был просто сном.

Валет расспросил Филина, уклончиво сказав, что с фонарем что-то не так, но если колясник и оказался амулетчиком или кем-то в этом роде, то явно не подозревал об этом сам. Второй фонарь был подарен Бедуинке, и Валет отправился к крестнице. У той тоже произошла странная история с фонарем, то ли сон, то ли явь. Валет решил повнимательнее присматривать за новичком, и не зря, как оказалось. Буквально спустя пару дней Лавр утащил того на Ту сторону, и вернулся Филин вдохновленный, изменившийся и без ошейника.

Тишеедешь, Валет, Лавр и Филин вольготно валялись на солнышке, когда Тише неожиданно поднял тему, что ошейники – символ рабства и вообще, почему тогда вожак не носит. С этими словами он снял свой. У Валета захолодело сердце. Псу нельзя без ошейника, пес без ошейника – одичавший, бродячий зверь, опаснее волка, страшнее человека…По состайникам не было видно такого, для них это был не более, чем символ. Валет поддержал, что раз символ, то пусть и вожак носит и предложил вариант: либо носят все, либо это не символ и пусть носят по желанию.
- Ты с нами?
читать дальше

05:15 

Круг последний. Дом, в котором...Тень (часть 2)

исповедь Разберусь и допрос Лавра.
Стены становятся зыбкими, и под нашими ногами оказывается дорога. Мы выходим из Дома, и оказываемся не столько во дворе, сколько на Дороге. Она кажется бесконечной, и мы идем и разговариваем. Я хочу предупредить его, но не знаю, могу ли говорить впрямую о Тени, потому говорю уклончиво, что у нас с Лавром так уже было и что те, кто называют себя Учителями и носят белые одежды, не доводят до добра. Ральф живо интересуется, и я рассказываю.

Мы с братом были очень дружны в детстве, с покладистой мамой и строгим отцом жилось нам совсем неплохо…Пока после смерти матери отец не примкнул к какой-то секте. Дома появились иконы и новые порядки. Лавр делал все, что велено, по ходу, надеялся, что так все будет хорошо. Я дерзил и огрызался, потому, что видел, что хорошо уже не будет. Разменяв грубость на пару лещей от бати, уходил обычно на улицу. Нашел компанию. Я был там младший, но принимали, ценили за смелость.
Лавр пытался вразумить и дико бесил меня своими наставлениями. Отец все закручивал гайки. В один прекрасный день мы с пацанами конкретно так задержались, пришлось ночевать на новостройке. Домой я пришел после двух дней отсутствия. Батя сразу потащил на кухню устраивать разборки, орал, что я позор семьи и так далее. Я ответил ему, что у него есть послушный сынок Светослав и пусть от меня отцепится. Меня спас зазвеневший телефон, батяня вышел в другую комнату, а зашел Свет и начал вести свои душеспасительные беседы, говорить, что нельзя спорить с папой и все такое. Я его послал и сказал, что он может и дальше слушаться во всем, хороший мальчик, папа его любит. Заодно спросил, может, папа от великой любви и приставал к нему, пока меня не было? Светослав побледнел, стал заикаться и ужасаться, что я такое говорю, но тут в комнату с рыком влетел батя, который уже закончил разговор и очень невовремя решил вернуться.
Я словил пару ударов, а потом помню только звон в ушах и свой полет через полкухни. Затылком встретил угол кухонного шкафчика и погрузился в темноту…
Позже отец сказал милиции, что нашел меня в подъезде избитым, какая жалость, сын-наркоман, позор семьи…Лавр молчал. В Доме он потом умолял простить, что смолчал, спрашивал, не сержусь ли я. А что я? Толку было б, если б он батю заложил? Не сказал и не сказал, хрен с ним.

Ральф молча слушал, и читать дальше

05:14 

Круг последний. Дом, в котором...Тень.

Утро.

В Кофейнике веяло благовониями. Не очень-то я люблю этот запах – хоть и «благо», а все равно «вонь», не зря так назвали. Но я-то ладно, а вот лучшего способа выкурить Лавра из любого помещения не существовало. Поэтому мой братец ошивался у входа, привлеченный запахом еды и отпугнутый запахом ароматических палочек (или что тут жгли?)
На мой вопрос-предложение пойти пожрать Лавр грустно сообщил, что не может из-за запаха. Гребаный астматик, как он вообще тут выживает? Раздобыв пару тарелок и вилок, я разжился едой и вышел в коридор, где всучил Лавру его порцию. Так и ели, стоя в коридоре и наблюдая происходящее как внутри, так и снаружи. Под конец нашего ужина запах выветрился, я затащил Лавра в столовку и сел рядом. Хоть чай сидя попить – и то дело.
После ужина потянуло курить, а так как стоя ешь все равно быстрее, я вышел из столовки, когда там было еще полно набивающих желудки домовцев. Не успел сделать пару затяжек – ого! Рыжий собственной персоной шагает вместе с Ящером! Машет мне рукой, а я уже вот он, обнимаю его. Улучив момент, Рыжий передает мне, что у нас в Доме – новичок. Я не особо удивляюсь, помня подслушанный телефонный разговор Ральфа, но то, что говорит крысиный вожак дальше, в корне меняет дело.
- Это сын Ральфа.
- Что?!
- Ага. И Ящер говорит, что эту ночь он проведет в медблоке, с отцом, а потом будет жить у вас в псарне.
Новость потрясающая. Однако обменяться впечатлениями мы не успеваем – Рыжего вновь ангажирует Ящер. Ну, а я направляюсь в столовую. Лог, первым узнавшим свежую новость, - это почти олимпиец, получивший свое золото. Привлекаю общественное внимание, дожидаюсь, когда лучи софитов устремятся на меня, и выдаю после театральной паузы:
- Рыжий вернулся!
Бурное ликование крыс и прочих домовцев, Рыжая срывается с места и собирается мчать в медблок. Перехватываю ее:
- Не туда!
- А где?
- На улице с Ящером.
К моменту нашего выхода на крыльцо, рыжая девчонка с косичками уже висит на шее у брата. Улыбаюсь – новость мало того, что важная и с пылу с жару, так еще и хорошая. Нечастое событие в Доме. Рыжего осыпают воздушными шариками из надутых презервативов, и он улыбается. Вожак вернулся в стаю, из Паучьих лап вырвался домовец. Хороший день.
Новичка толком никто не видел, но он становится главной темой разговоров в этот вечер.
- Говорят, он здоров и ничем не болеет.
- Интересно, зачем он тогда здесь?
- Ральф хочет его в псарню поместить. Наверное, совсем не любит своего сына, - серьезно сетует кто-то из состайников.
- Говорят, он спортсмен.
- Ага, как Черный.
На этом месте Псы замолкают, не выдерживают и дружно хохочут, я – громче всех. Демонстративно сжимаю кулак и дую на костяшки:
- Как Черный, говорите? Ну-ну. Давайте его сюда, я как раз только вышел из медблока и снова готов.
Чуть позже находится время для другого разговора. Нас уже разгоняют по спальням, поэтому мы с Рыжей уединяемся на чердаке. Сначала нас на удивление любезно пускает Химера, затем она уходит, и мы остаемся вдвоем. Вдвоем на целом пустом чердаке, да еще в сумерках. Здесь тепло и уютно, снизу доносятся голоса воспов и домовцев, а мы сидим по-турецки напротив друг друга, смотрим в глаза и разговариваем о снах. Точнее, об одном конкретном сне.
- Понимаешь, нам ведь троим это снилось в одно и то же время, - говорю я ей.
- Почему в одно?
- Потому, что когда мы с Черным дрались за вожачество, я его завалил и сам приступ словил. И день валялся в коме. А Лавр почти в это же время тоже в кому впал. А у тебя с сердцем – тоже тогда же. И я очень хочу знать, что же тебе снилось.
Я серьезен. Сны, которые приходят в одно время троим, - не просто сны. Я помнил черные стены и людей в белых одеждах. Эти адепты издевались надо мной, а что самое плохое – их было много, и вырваться я не мог. Мимо провели Лавра, заплаканного и испуганного, я рванулся к нему, но меня оттащили, уволокли в какую-то комнату и избили. Я потерял сознание, а очнулся уже в Могильнике. А вот Лавр от своего сна очнулся, насторожив Псов до крайности: он сел в постели, выкинул вперед руку, сжал ее со словами «Рыжая!» и откинулся вновь. В это время у Рыжей случился разрыв сердца. Как она выжила после этого, не понимал никто из нас. Последние два дня Лавр всеми силами избегал меня, а я насел на него с четким намерением узнать. «Что ты с ней тогда сделал? Как ты это делаешь? Что она тебе сделала, на фига ты девчонку так?!» Он пятился, жмурился, забивался в угол и повторял свое вечное, бесящее меня «Я не хотел!» и «Это не я!»
Рыжая слушает внимательно, а потом начинает говорить сама. По ее словам, они с Лавром попали в странное здание, где эти самые белые люди чему-то их пытались научить и все уговаривали ждать прихода Учителя. Ох, как мне не понравилась эта история. Нам с братом в жизни хватило одного раза, чтобы обжечься на Учителях и белых одеждах. Недаром в Доме оба чаще всего таскали черные футболки. Хмурюсь, а Рыжая тем временем придвигается еще ближе и говорит:
- Мне кажется, что Учитель – это Тень.
читать дальше

12:02 

Санаторий "Ладушки". Часть первая. Школа-интернат "Заря"

«Это волчонок, а не ребенок».
Данис Щербаков, недавно осиротевший семилетний мальчишка, внимательно посмотрел на говоривших взрослых. Чего они ожидали от него? Он слушался, смотрел, запоминал, но просто молчал первые дни в «Заре». А спустя совсем недолгое время так горячо бросился на защиту своего товарища, что не став еще Волчонком, он превратился в Волка, и эта кличка прилипла к нему намертво, как второе имя. Стоило чему-то случиться, как взгляд зеленых глаз из-под темной челки становился внимательным, изучающим, чуть настороженным - волчьим.

Стай в школе-интернате «Заре» было четыре: Пожарники, Рыбы, Черные и Детки. Рыбами руководила Щука, странная девчонка, помешанная на амулетах и страшных странных историях. Черные тоже увлекались малопонятными вещами и рассказами, их вожаком был Ласка, елейный парень, любивший говорить недомолвками и вечно усмехающийся чему-то. Детки были самыми младшими, и характер стаи на тот момент еще не был виден. А Волк возглавил Пожарников.

В интернате он быстро отошел, отогрелся, по крайней мере, с виду, и прижился. Волк любил красный и оранжевый цвет, любил свою стаю: ярких, шустрых Пожарников. Они разбегались во всем стороны, как жуки-пожарники, а потом приносили в стаю новости со всего интерната и иногда даже из-за его пределов. Жизнь там, снаружи стен интерната, расположенного практически в лесу, живо интересовала детей. Пожарников, не Рыб. Рыбы люто ненавидели или игнорировали все, что существовало за пределами «Зари». А еще они обижали и били Деток – самых младших и слабых. Волка это возмущало, и Детки были взяты под опеку Пожарников.
Первые годы стаи жили почти мирно, часто играли вместе и устраивали снежные баталии зимой. Ходили к Рыбам послушать истории, от которых становилось жутко и интересно. Но мечтал Волк для себя и для всей стаи о светлом будущем, которое непременно ждало их в лучшей на свете советской стране. Он стремился бы к такому и для Рыб, но у них эти картины вызывали яростный протест и неприятие, потому Волк мысленно пожал плечами и больше не заговаривал с ними о будущем после интерната.

Случались и происшествия. Был у Волка в стае чудный мальчик Одуванчик, мягкий, доверчивый и безмятежный. Пока в один прекрасный майский день к Пожарникам не привели новенькую рыжую девочку, сиявшую солнышком и любопытно глядящую по сторонам. Одиннадцатилетний Одуванчик на полуслове прервался, заистерил, наговорил каких-то непонятных гадостей, на что Волк выдал:
- Приехали… - не зная еще, что стал крестным и что кличка эта продержится за бывшим Одуванчиком на долгие годы.
В тот же день Волк стал крестным и для новенькой. Девочку звали Майа, а фамилия у нее была Пчела. Как тут можно было еще раздумывать над кличкой?

А вечером взгляду зашедшего на шум Стерха представилась красочная картинка: сначала в него врезались вылетающий из комнаты Гость в слезах и с криками «за что вы меня ненавидите?!», которого пытался удержать Волк. Машинально поймав мальчишек, завуч шагнул в комнату и увидел на полу размазанное пятно крови, которое Джек вытирал при помощи новоокрещенного Приехали, держа того за шиворот.
читать дальше
запись создана: 26.11.2015 в 11:30

12:02 

Санаторий "Ладушки". Часть первая. Школа-интернат "Заря" - 2

СРЫВ
Естественно, Пчела не могла оставить без внимания произошедшее. Едва окончился завтрак, она поманила названого брата, и оба ускользнули в свое место, сарай около магазинчика, за пределами «Зари». Место было уединенное, знали о нем только Волк, Пчела да Среда. Последние два когда-то были Летунами. Точнее, Среда и по сей день мог летунствовать, но у вожака и без того забот хватало, потому в стае Пожарников в наружность «гуляли» за заказами Пчела и Мох. Для Волка как вожака Пожарников выйти в Наружность тоже не составляло проблемы, а прочие заревцы как раз не горели желанием соваться за пределы родного интерната.

Устроились поудобнее рядышком, помолчали. Потом Пчела напрямик попросила все рассказать, слухи, мол, доходили разные. Жалобно посмотрев на брата, она выдала: «Ты же мог его вообще прибить, дури в тебе хватает. А если тебя исключат, переведут из-за этого?» Сердце обдало теплом: за него беспокоится, не за Приехали. Волк знал, что сестра общается с «этим» и не лез, но внутри так и не смирился с тем, что его Пчелка, самая стоящая девчонка в интернате, беседы ведет с этим, несомненно, хамом и негодяем. За теплом пришло раскаяние: не за свой поступок, Волк был уверен в своей правоте, - за беспокойство Пчелы.
Успокоив девушку, что Стержень об исключении не говорил, вожак Пожарников попробовал ограничиться общим «да просто гад этот Приехали», но от Пчелы так просто было не отмахнуться.
Язык не повернулся повторить слова Приехали, которые Волк озвучил в кабинете у завуча. Да и стоило ли посвящать сестру во всю эту историю?
- Не хочу я тебе это говорить, тяжело будет, Пчела. Тебе оно надо?
Хватило одного укоряющего взгляда сестры, и Волк, коротко вздохнув, отвел взгляд, механически продолжая обнимать девушку за плечи:
- Он про моих родителей говорить начал. Что на врага работали, да и... - после крохотной заминки парень продолжил: - ерунду всякую. Ты же знаешь, как его несет.
- На врага? - с легким удивлением, но без всякой злости переспросила Пчела, чуть отстранилась и глянула на Волка, - в смысле?
Волка передернуло.
- Дурак он, в смысле. Про Великую Отечественную к чему-то вспомнил, давай докапываться, мол, твои родители были коллаборационистами? Или их родители? Я ему велел заткнуться, но слов он не понимает. И понесся. Решил, что там какая-то тайна и надо раскопать.
- Колла-бо-кто?
- Кол-ла-бо-ра-ци-о-нисты. Ты про войну читала? Мне вот попалось как-то, и там сноска была, это те, кто на врага работал. А этот, он же любит всякие умные слова.
Волк перевел дыхание и с мукой во взгляде посмотрел Пчеле в глаза:
- Веришь-нет, не хотел я его до медблока бить. Чтобы так. Но кто ж знал, что он хлюпик такой. - Данис прервал сам себя, безжалостно отчеканив: - Вру. Тогда не думалось, чем все закончится. Я как чуял, говорю ему, заткнись и уходи. Чтоб ушел оттуда. Не послушал.
Волк прерывисто, как после долгой задержки дыхания, сделал вдох-выдох. Да уж, видели бы сейчас своего всегда рассудительного и уравновешенного вожака Пожарники.
- Эээй, Волк! Посмотри на меня! Ты же знаешь, что это не так! - Пчела вынырнула прямо перед ним, прикоснулась к его скулам обеими руками и уперлась лоб в лоб: - брааат.
читать дальше
запись создана: 26.11.2015 в 11:59

12:01 

Санаторий "Ладушки". Часть первая. Школа-интернат "Заря" - 3

ТЕМНЫЙ ВОЛК
Слева кукурузное поле, справа дорога. Чьи-то зоркие глаза неотступно наблюдали за парнишкой, стоявшим на границе. Хруст ветки, еще одной. Фыркающее хриплое дыхание из темноты между стволами. На Волка смотрели, и смотрели целенаправленно.
Возле деревьев, конечно, были палки, но к ним надо подойти. А Волк уже заметил желто-красные огоньки глаз... или показалось?
В стремительно сгустившейся темноте перед подростком оказалась стая животных, больше всего похожих на волков. Только у этих шерсть была темная, как ночь, глаза горели желтым и красным, а зубы и когти были куда крупнее, чем у их собратьев из мира Даниса.
Миг, и ближний волк набросился на подростка, повалив того на землю. Данис изо всех сил вцепился в волка, стараясь отжать подальше от шеи. «Загрызет!» - мелькнула мысль. Но волк почему-то в шею не целился, а вгрызся в ногу. От жуткой боли Данис потерял сознание…
читать дальше
запись создана: 26.11.2015 в 11:34

12:01 

Санаторий "Ладушки". Часть первая. Школа-интернат "Заря" - 4

ДЕТКИ
Как бы ни хотелось Волку после разговора с Ниночкой пойти к Ивану, сначала следовало получить всю информацию, что он сумеет. Да и Долгой он обещал. Поэтому Волк отправился к Деткам. Те притихли, увидев его: Волк был «тяжелой артиллерией» и если уж приходил на серьезный разговор, значит, дело было худо.
Вожак Пожарников поинтересовался, что за ситуация с Иваном и спросил, кто ходит к нему.
Лисица сообщила, что Иван подшучивал и звал ее с собой, но он странный и ей не нравится, потому она никуда с ним не пошла и таблеток никаких не брала. Волк одобрительно кивнул и обратился к остальным Деткам в том ключе, чтоб у Дурака больше ничего не брать, с ним не ходить, а будет настаивать – сообщать Волку или Долгой.
Разговаривать с Детками было сложно: они в большинстве своем то отмалчивались, то капризничали, то пытались неуклюже врать. Волк в очередной раз пожалел, что они не Пожарники: там было больше мальчишек, а девочки были боевые, и серьезные разговоры было вести в разы проще. Здесь же, стоило ему сделать тон строгим и сухим, сказать чуть резче, чем обычно, - девочки стаи волновались, а Долгая старалась его утишить, чтобы он не пугал деток. Вот же елки-палки!
Волк предпринял еще одну попытку поговорить напрямик, достучавшись до Деток:
- Ребят, я хочу вам помочь. Ситуация серьезная, куда серьезнее, чем вам кажется. Поэтому вы или отвечаете сейчас мне, или не мне и не здесь. Это будет. Если все оставить как есть, вами очень скоро заинтересуются взрослые.
Сделав паузу, он просто добавил:
- Я хочу узнать, скольких из вас еще можно спасти. Кто ходит к Ивану больше месяца? Решайте, детки. Пока не решили за вас...Вы боитесь его больше, чем смерти?
Детки ошарашено молчали. Кто-то пискнул на счет того, что их ответы не изменят поведение Ивана. Как это знакомо: ждать героя, что придет, убьет чудовище и позволит дальше заниматься своими делами. Только вот если не научишь самих строить стены и камни бросать – так и останутся они легкой добычей для любого пролетающего Змея Горыныча.
Волк заговорил монотонным скучным голосом:
- Таблетки бывают разные. К некоторым привыкание наступает с одного раза, к некоторым - позже. Но это все дорога на кладбище, просто разной длины. Прежде, чем пытаться менять поведение Ивана, вам придется начать с себя.
Лисица вновь раскинула карты и тихо проговорила, глядя на них:
- Волк правду говорит.
Долгая вздохнула и потерла лицо ладонями.
- Я бы не вмешивала Волка по пустяку, но сейчас... Нин, пожалуйста.
читать дальше
запись создана: 26.11.2015 в 11:39

01:11 

Кросспол, безжалостный и беспощадный

Есть офигенские кроссполы. Это когда ты смотришь и думаешь «воувоу, и это девушка на самом деле? Ну, ничего себе!» А есть как раз наоборот. При том, что нужно применить не так много усилий, чтобы убрать самые режущие глаз/ухо/мозг косяки.
Пообщавшись с парнями, играющими с кроссполами, проанализировав свои наблюдения и ты ды, я решила-таки написать заметку на тему.
Итак, кросспол. Первое и самое очевидное, чем девушки отличаются от парней, это анатомические особенности, бинго. К счастью, на большинстве игр парням не приходится носить обтягивающие брюки или расхаживать в плавках, так что носок в штанах нам не понадобится. Но всегда будет бросаться в глаза
1. Грудь.
Это реально видно, даже если она небольшая. Если вы живете в Москве/Питере, не поленитесь сходить в соответствующие магазины, если вы живете на краю Вселенной, как я, например, то есть отличные Интернет-магазины, где за небольшую сумму можно купить майку-утяжку.
Если размер груди совсем небольшой, можно, в принципе, обойтись плотной майкой на размер меньше. Но вот не надо игнорить утяжки с мыслью, что под мешковатой одеждой будет не видно. Видно! И это сразу бросается в глаза.
2. Соотношение талия-бедра.
У мальчиков параметров 60-90 нет, и талия не так выделяется. Значит, нам нужно сделать зрительно талию шире, а бедра уже. Или как минимум, замаскировать и не привлекать внимания. Хороший вариант – достаточно свободные штаны, если роль позволяет. Ну и футболку/рубашку/свитер навыпуск, причем внизу не натягивать, пусть соберется в естественные складки.
3. Волосы.
Да, есть парни, которые носят длинные волосы. И «хвосты». И даже косы, если поискать.
Но! У них мужские черты лица. И то у некоторых подростков из-за длинных волос лицо становится больше похожим на девичье. Если у вас и так женственное лицо и свои длинные волосы, запарьтесь на парик. Потому, что девичье лицо в обрамлении длинных волос еще сложнее представить мужским.
4. Ногти.
Есть, конечно, персы-парни, которые красят ногти. Того же Стервятника вспомним. Но если вы делаете стандартного среднестатистического парня, снимите лак с ногтей и не делайте свежий маникюр перед игрой. Это реально странно выглядит.
5. Ноги.
Если ваш персонаж будет ходить в шортах и ему больше двенадцати, то пусть это будут бриджи, а к ним хорошо бы еще и гольфы. Короче, меньше голых ног, меньше! Спалитесь. Не верите – поставьте рядом свои ноги и ноги любого парня. А теперь сличите на предмет волосатости.
6. Голос.
Тут все сложно, да. Если он низковатый от природы, то проще. Если он высокий девичий – списывайте на то, что у вашего подростка он еще не сломался. Маленький лайфхак – делайте паузы, не тараторьте. Не знаю механизм, но голос «отдыхает» и перестает лезть вверх.
Вообще, в подростковом возрасте довольно много мальчиков, у которых голоса еще высоки, недаром партии мальчиков в опере исполняют женщины. Так что с этим остается смириться, а вот последить - за смехом. Т.к. при этом часто голос уходит сильно вверх. Но это уже так, нюанс для продвинутых пользователей)
7. Лицо.
Если оно женственное, остается опять-таки списывать на аристократическую внешность вашего персонажа, либо на то, что он еще недостаточно повзрослел и какие-то черты лица остались пока детскими. Помогают: темные широкие брови. Тут, как и во всем, важно без фанатизма, чтоб выглядело реалистично. Но об этом стоит задуматься.
Второй момент – улыбка. Она часто выходит очень мягкой и женской. Есть смысл перед зеркалом порепетировать различные эмоции. Часто хорошо идет улыбка-усмешка половиной рта.
Тут мы плавно подходим к теме
7. Мимика и жесты.
Осторожность требуется в тех жестах, где фокусируется внимание на груди/талии. Складывать руки на груди может смотреться нормально, а может быть чревато (ну, вы понимаете). Руки на пояс тоже может способствовать подчеркиванию женской фигуры. А вот вариант большие пальцы за карманы/ремень и слегка оттянуть вниз, пошел на ура, т.к. зрительно вытянул фигуру и сравнял талию-бедра.
Уделите перед игрой минут 15 и посмотрите перед зеркалом, какие жесты/позы создадут нужное впечатление, а какие – испортят его.
Хорошо могут украсить образ типично мальчиковые жесты вроде почесать в затылке в затруднительной ситуации, пальцы в «замок» и повыворачивать руки туда-сюда, поглаживание подбородка. Хорошо бы понаблюдать за парнями – найдете много интересных характерных жестов.
8. Не переборщите с брутальностью.
Особая проблема – кросспольные девочки, которые так хотят выглядеть как «я мужик-мужик», что переигрывают. Есть разные персы, но опять же, если вы играете среднестатистического парня, то он не полезет в драку при любом удобном/неудобном случае. И в отыгрыше драки не будет стараться наставить противнику реальных синяков, чтоб тот не усомнился в его мужественности.
9. Другая крайность: девочковое поведение.
Если перс не прописан с нарушениями психики или чем-то вроде этого, у него с большой вероятностью будут более-менее типичные мужские реакции. Понаблюдайте за парнями. Да, они все разные, но есть общие особенности. Их чувства в принципе более определенные. Они не обижаются на всякую ерунду, если только это не «пунктик». Но пунктиков не может быть по каждому поводу – их просто затроллят и перестанут воспринимать всерьез.
Назвались груздем – полезайте в кузов.
10. Не рушьте мозг другим игрокам.
Не пытайтесь одновременно показать себя привлекательной девушкой и сыграть хороший кросспол. Это нереально. Девушкой вы себя можете показать после игры. Но не надо этого делать на игре. Агрессивно-сексуальная красотка в мужской одежде - это ни фига не кросспол. Если вы сильно переживаете, что вашу красоту не оценят в мужской одежде, к тому же скрывающей фигуру – не берите себе такую роль. Езжайте женской. Если решились на мужскую – соответствуйте. И не выбивайте у парней скидок на основе того, что «яжедевушка». Всякие потенциально неудобные моменты вроде обыска, драк и ты ды прописываются в правилах, т.е. решать это надо на этапе заявки на игру/подготовки к игре.
Еще один момент: если просите отыгрыша – будьте к нему готовы. Конечно, это касается не только кросспола. Но именно кросспол перед игрой зачастую жаждет всяких полуэкстремальных жестких завязок, чтобы получить дозу адреналина. Прочитайте внимательно правила, представьте себе в деталях, как это будет выглядеть, обсудите с соигроком, и если желание замеса все еще не утихло – вперед. Это кажется очевидным, но слышала бессчетное число жалоб от парней, когда кросспол сам напрашивался на обыск, например, а в момент непосредственно отыгрыша включалось «яжедевочка». Да, у парней есть понимание и определенное джентльменство. А еще есть правила. И они должны быть приоритетом. Иначе у нас появится третий пол на играх – кросспольный.

22:54 

Дом, в котором...живет Пес. Часть 2. Апокалипсис.

2. Ночь
Ночь сказок.


После ужина нас собирают взрослые. Объявляют, что завтра в 11 утра придет инспектор с проверкой. Надо предъявить ей чистое и пригодное для жизни помещение.
- Стены закрасить? – спрашивает кто-то и тут же воцаряется натянутая острой струной тишина.
- Нет, нет, не надо, - успокаивающе говорит Шериф. – просто навести везде порядок.
Псы переглядываются с легким самодовольством. Помпей говорит негромко: «А у нас всегда порядок. Казарма»
- В Крысятнике прибраться? – уточняют с неверием в голосе Леопард и Падаль.
- Да, - кивает Шериф.
В зале воцаряется тишина, все мысленно представляют масштаб работы. Леопард выносит вердикт:
- Проще его сжечь!
Не удерживаюсь и добавляю:
- Вместе с крысами.
Зал смеется, крысы возмущаются, воспитатели восстанавливают порядок и относительную тишину:
- Просто приберитесь, чтобы в спальнях и коридоре все было чисто.
- Ну, ради Дома, - все согласно гудят и даже преисполняются энтузиазма.
- А дети как же? Нас не будут опять считать? – вспоминает кто-то.
Дружное оханье: опять беготня с переодеванием?!
- Нет, - коротко отвечает Ящер. – С этим все. Я договорился.
Откуда-то из угла доносится:
- Нормально так. Мы весь вечер бегали-переодевались, а он с ней – договорился.
Зал хохочет, одобрительными выкриками и весьма прозрачными намеками поддерживая Ящера.

А когда темнеет окончательно, на Перекрестке происходит совсем другой Сбор. Ночь сказок.
За день произошло слишком много событий, и как-то всем есть, о чем подумать. Мы рассаживаемся кругом и молчим. Не шумят крысы, тихо подсаживаются даже воспитатели.

Наконец, в центр выходит Лери. Садится на стол и начинает очередную версию сказки про людей, которые живут в яблоках, и снеговиков. После Лери сказку требуют от Помпея. Он краток и брутален: «Жил-был на свете мужик. И умер. Всё.» Все смеются, настоящая псовая сказка.

На стол садится Табаки, рассказывает историю, но что-то и он сегодня не в духе, наверное, общая атмосфера гнетет. С места начинает рассказывать сказку Лорд, затем длинную, запутанную, но очень интересную историю начинает Зелень…Леопард и Падаль появляются со светящимися палочками, стучат ими по стенам, по столам, и от них отлетают сверкающие белые снежинки. Ложатся светлячками на пол, на стол, стулья, на нас. Настоящая сказка завораживает домовцев.

Выходит Черный, оглядывает всю эту красоту и зло кидает: «Опять намусорили тут!» Он похож на героя басни «зачем на бал пришел медведь?», и на еще одного медведя, залезшего в сказочный теремок и испортившего жизнь всем обитателям, но мы ничего не отвечаем ему. Он уходит, а мы остаемся в нашей сказке. У которой внезапно появляются новые герои.

Боль, королева Виктория и звездный час Лавра
На Перекресток выходят Шляпник и некая дама в белом, причем лицо ее тоже бело. Она выглядит потусторонней и злой. Проносится дружный выдох, мы все ошеломлены. Вот так запросто к нам приходят гости Оттуда?!

- Кто вы? – и не разобрать, кто это спросил, но он явно выразил общее мнение.
- Это чьи-то родители, - сообщает кто-то, и в разных углах зала раздается несколько нервных смешков.
- У меня много имен, - резко отвечает дама. – Я – Боль! Боль! Боль! – с выкриками она показывает на одного, другого, и те с вскриками падают на пол.
К ней подходят воспитатели, пытаются спросить, что те здесь делают, говорят, что сейчас вызовут полицию. Потом, видимо, понимают, что этот вызов будет смотреться звонком сумасшедшего. А дама тем временем выспрашивает, кто ее вызвал. У меня мелькает безумная мысль – неужели это я?! Но хоть толком и не разглядел эльфийку, я уверен, что это не Шахти. Это точно не ее голос, как минимум. Бормочу все это Лери, с которым мы сидим рядышком на столе у стены.

«Пора линять», - тихо констатирует мой крестный, и мы одним движением соскальзываем под стол, а там накрываемся спальником, натянув так, чтобы только следить за происходящим.

Из обрывков фраз понимаем, что кто-то, возможно, невольно, вызвал Боль. И той позарез нужно узнать, кто именно.
- Так, может, не все здесь? – спрашивается кто-то. – Может, кто-то струсил и спрятался?
Принимаю эти слова на свой счет и пулей вылетаю из-под стола. Подхожу к Даме-в-белом, смотрю ей в лицо.
- Вы – Шахти?
- Нет.
- Тогда я не вас звал.
Как ни странно, никакого возмездия не следует, разве что она громче прежнего требует предоставить ей того, кто вызвал, а иначе обещает начать убивать, мол, время дорого. Ящер и Шериф пытаются как-то урегулировать ситуацию, и тут вмешивается Генофонд, объявляющий, что обряд провел он. Просто ждал не ее, но «вас я тоже очень рад видеть».
- Ты лжешь, - устало говорит Боль. – Ты будешь наказан потерей возможности говорить – навсегда!

Указывает рукой на Генофонда и тот с мычанием зажимает рукой себе рот. Выскакивает Кролик, они говорят с Болью что-то непонятное об обрядах. Пропускаю момент, когда они на чем-то договариваются и вижу уже уходящими с Перекрестка незваных гостей. Кажется, Фонда они забрали с собой.

Все потихоньку приходят в себя, воспитатели в легком ступоре, а мы, наоборот, оживлены.
Проходит всего несколько минут, и на Перекрестке возникают кто бы вы думали? Ага, опять Шляпник, на сей раз с недоумевающей дамой в короне. Она не выглядит рассерженной или агрессивной, а только растерянной. Подходим поближе, узнаем, что перед нами королева Виктория. Она тоже не понимает, кто ее вызвал. Неожиданно для себя задаю беспроигрышный вопрос:
- Не желаете ли чаю, Ваше Величество?

Она удивлена, но думает, что это хорошая идея. Еще бы, англичане. Ребята смотрят на меня кто насмешливо, кто офигевше. А я отправляюсь к Кролику в Кофейник ставить чайник для Ее Величества. Похоже, сегодня я нашел чудо-рецепт, универсальный для решения всех проблем.

Отпив чаю и побеседовав с вожаками на тему «кто вызвал, каким обрядом и вообще, что происходит», королева отбывает в неизвестном направлении. Видимо, Туда.

А на Перекрестке появляется… Шахти. Моя прекрасная эльфийка, как я и думал, она мила и сказочна. Все замирают, пытаясь понять, это еще кто пожаловал. Подхожу к ней: «Привет!» - «Привет!». Беру за руку: «Ну, пойдем. Покажу тебе Псарню и вообще всё». Мы уходим, и тут только в спину мне несется слегка истеричное: «И что? И всё?!» Полуоборачиваюсь, бросаю через плечо: «И всё». Звездный час Лавра, даже смешно, как у всех глаза по пятьдесят марок стали. Приобняв эльфийку за талию, веду ее в Псарню. За спиной опомнились, пара выкриков «Лавр, не ходи с ней! Эй, ты же не знаешь, кто она! Лавр, ты куда!» Качаю головой и иду показывать девушке Дом.

Неожиданно для себя понимаю, что дополнительный плюс Псов – спальня прибрана как казарма, можно в любой момент привести девушку и не смущаться беспорядком. Правда, до сих пор не возникало такой возможности, но…

И я ей показываю Псарню, рассказываю про нашу жизнь. Спохватившись, спрашиваю, как она смогла прийти сегодня.

- Путь открыт, - улыбаясь, отвечает эльфийка. – Сегодня ночью Путь открыт для нас.

Все отходит на второй план: страшное появление Боли, королева Виктория, то, что сегодня, кажется, Дом существует вообще в отдельном пространстве-времени. Потому, что ночь и потому, что я смотрю ей в глаза в пустой Псарне.
- Я же говорил, что ты красивая.
Она улыбается опять и опускает глаза.

В коридоре шум. Выглядываем: черти! Черные рогатые хохочущие твари бегают там и тут. Прячу Шахти себе за спину, но она только смеется: «Они не опасны для меня!» Плюю на все и веду ее в Кофейник. Садимся, Соня с интересом наблюдает за нами, параллельно делая себе тост и ожидая, когда чайник вскипит.

Шахти сидит вся такая аккуратненькая, расправив свое эльфийское платье, и удивительно вписывается в атмосферу Кофейника. Будто у нас тут каждый день остроухие гостьи. Представляю, как мы выглядим со стороны: сказочная девушка и заросший парень в камуфляже. Невольно усмехаюсь:
- Да уж, картинка…Мы прямо как из Книжки: эльфийка и солдат.

Соня по-доброму улыбается нам, вот уж у кого дар быть рядом и не мешать, в любой компании.
Дверь распахивается, и в Кофейник вламываются трое или четверо Псов. Останавливаются у порога, с любопытством разглядывают девушку, беззастенчиво обсуждая ее приход и нас с ней в данный момент времени. Ну нет бы спокойно подойти, присесть и включиться в беседу, если уж так интересно! Зыркаю на них:
- Свалили все отсюда!
На удивление, состайники даже не спорят, а с ухмылками выходят из Кофейника. Слышу, как в коридоре кто-то кричит:
- Эй, что там?
Голос Разберусь:
- Да там этот…Ромео со своей Джульеттой!

А вскоре заходит Шериф. На пороге останавливается, удивленными глазами взирая на картинку, представившуюся глазам. Ну, конечно. В Кофейнике сидит Пес с девушкой, причем девушка эта – эльфийка. Садится рядом с нами, уточняет, откуда Шахти, и вообще деликатно интересуется в том плане, что за хрень происходит. Объясняем, что да, эльфийка, познакомились мы на Той стороне, Шахти добавляет, что этой ночью Путь открыт. Шериф вежливо кивает и покидает Кофейник.

Выходим с Шахти на Перекресток, там прибыли очередные гости Оттуда, кажется, черти или демоны. Они хотели забрать с собой куста, но Ящер вступился, предложив себя вместо него. Радостные твари тут же утащили обоих, растаяв в воздухе. Ничего себе!

Мы с эльфийкой возвращаемся в Кофейник, и к нам тут же подсаживается Лери. Глаза горят восторгом и неверием.
читать дальше

13:02 

Дом, в котором...живет Пес. Часть 1.

Это случилось спустя два дня после того, как умер Макс Тень. Я до одури стал бояться за своего брата. На Дом нас было две пары близнецов: Сиамцы и мы с Хохотуном. Ничего не предвещало, но иррациональный страх – штука такая…Да и жили мы в разных стаях: он – среди Крыс, которые вечно то дрались, то резали вены. Я – среди Псов, у которых уже месяц, как не было вожака.

По Дому поползли слухи, что у нас готовится кровавая бойня, и это реально напрягало. Вечером, когда стемнело, Помпей позвал нас всех во двор. Отошли от Дома, стали под темным небом, щедро усыпанным звездами. И тут – о чудо! – он спокойно объяснил, что не хочет никакой вражды в Псах, что мы должны держаться вместе и все такое. Мир в моем сознании начал переворачиваться. Под конец мы дружно повыли на луну и отправились греться в Дом.
По пути Помпей отозвал меня и начал выкладывать свои соображения и советоваться, как устроить жизнь в Псарне, в конце концов, мы ж Псы, армейская крутость и все дела…
Вывод 1. С Помпеем можно нормально общаться.


День 1. Утро.
Медосмотр

Утро в Псарне. После отжиманий и воя в кругу во дворе, разваливаемся на кроватях и слушаем рок в ожидании завтрака. Нам везет как утопленникам – воспитательская у нас за стеной, но мы давно уже забили на это. Есть даже свои плюсы: шкафчик у двух комнат смежный, и если его приоткрыть и затаиться, можно отлично подслушать, что они там еще затевают.

В ожидании завтрака делать решительно нечего, и мы потихоньку выползаем шататься к Перекрестку и обратно, натыкаясь на таких же полусонных Крыс, Птиц и Четвертых. Кто-то из воспитателей объявляет, что вначале нас ждет медосмотр. Паломничество к дверям Могильника, высматриваем очередность. Ужасно смешно читать имена: Александр, Отто, Людвиг…Ржем и пытаемся угадать, кто есть кто.

Смерть заводит, а точнее, разводит игру в «слабо». Табаки соглашается и получает задание пройти по коридору, ведущему к Перекрестку, на руках. Ууу, ну, что за задание для колясочника. Табаки, однако, показывает нам, кто здесь мастер. Просит держать его за ноги и, перебирая руками по полу, быстро-быстро проходит дистанцию. Мы встречаем его аплодисментами и криками. А довольный Шакал дает Смерти свое задание: пробежать на руках. Все смеемся. А Смерть тем же образом, что и Табаки, но раза в два быстрее, летит по коридору. На этом игра заканчивается, так как больше желающих не находится.

Дикообраз, правда, предлагает Псам задание на «слабо»: убраться в Крысятнике. Псы нимало не смущены: спрашивают, готовы ли крысы к тому, что получат в итоге третью Псарню? Дик слегка ошарашен таким поворотом событий, а ему советуют уже начинать готовиться к отжиманиям и муштре. Крыс быстро передумывает, а мы смеемся.

У дверей Псарни меня настигает приступ астмы. Черт! Задыхаясь, хватаюсь за грудь, оседаю на пол, судорожно вытаскивая ингалятор. Шаги, голос Ральфа над ухом: «Что случилось?»
Выдавливаю: «Астма…приступ». Чувствую пальцы на ошейнике, паника: нельзя снимать, я же пес! Но Ральф отпускает ошейник, хватает меня за шиворот и, резко дергая вверх, заставляет тащиться за ним в Могильник.
На глазах домовцев пересекаем Перекресток – чертова астма! – они тотчас начинают перешептываться, а навстречу уже спешит медсестра, выспрашивает Ральфа и берет меня под локоть. Сердито вырываюсь и иду с ней рядом.

В Могильнике полно Пауков, все плотоядно таращатся на первого попавшегося в их сети. Доктор хищно осматривает: «Что случилось? На что жалуемся?» Отмазки не прокатывают, получаю таблетку и строгий приказ лечь. Гм, а лежа вполне себе милый вид: туда-сюда снует молоденькая медсестра в короткой юбке: «постарайся расслабиться». Угу, обязательно.

После таблетки клонит в сон, вполглаза слежу, как проходит медосмотр, поочередно в кабинет вытаскивают кого-то из Крыс и Птиц. Юркий рыжий Смерть веселит: «Как тебя зовут, мальчик?» - «Смерть!» - «Как?! Так, сейчас поищу по документам…Никогда бы так не назвала ребенка!»
В дверь то и дело ломятся Крысы, возмущаются, как я сюда попал вне очереди, и жаждут увидеть медсестру.
Стервятник, опираясь на трость, садится. Одно, другое, третье… «Так, а теперь давай-ка отожмись 15 раз» - «Не могу, нога болит» - «А говорил, жалоб нет! Пишите: скрытен, нервный, с отклонениями…на психэкспертизу!» Он встает прямой и черный, спрашивает горько и с достоинством: « А поговорить?» Вопрос игнорируется, и я бессильно возмущаюсь про себя вместе с ним.
Вывод 2: Могильник, он и есть Могильник. Сколько бы здесь не было хорошеньких медсестер…

Псих
Псих утром сообщил, что у него украли все вещи, воспитатели обещали разобраться, и мы весело проводим время, помогая ему составлять список украденного. Так в списке появляются телевизор, плакаты с голыми женщинами, «кожаная куртка, три» и многое, многое другое. Изучив список, Ящер сообщает Психу, что это всего лишь его эротические фантазии. Мы радостно ржем.

Проходит всего какой-нибудь час, и новость потрясает нас: Психа забрали в Могильник. Говорят, что он напился какой-то дури у Кролика. Летим в Могильник, толпимся, пытаемся проникнуть внутрь. Нас отшивают. Выходит Ящер и велит идти за ним, если хотим узнать о судьбе своего товарища. Мы снова в Псарне. Садимся кто где, настороженно и пытливо смотрим на него. Ящер говорит, что Псих умер. Мозг отказывается воспринимать. Как, почему?! Почему нас тогда не пустили?! Потому и не пустили, сюда едет полиция… Пол начинает уходить из-под ног. Мы все придавлены страшной вестью. Псих, с которым еще только недавно мы вот так смеялись и болтали…

Ящер спрашивает, почему, как мы думаем, Псих умер? Улавливаю назидательные нотки в его тоне. Он что, решил сейчас устроить нам лекцию о вреде наркоты? Вскакиваю: «Почему? Да потому, что Дом убивает!» Хлопаю дверью и вылетаю из комнаты, не оглядываясь, за спиной – тишина. Так ушел Псих…

Вывод 3: все может поменяться в любое мгновение. Это Дом.


Про поцелуи, драки и Ральфа
На завтраке весело, Крысы радостно орут, празднуя День рождения Падали. Пьют даже за Помпея: «Мы ставим на тебя!» Псы реагируют в своем духе: присоединяемся к тосту и интересуемся у Крыс, не желают ли они перейти в нашу стаю, раз пьют за здоровье Пса.

Кооперируемся с Москитом и Соней, пишу на стене объявление про Бойцовский клуб. В Псарню прибегают вездесущие крысята, устраиваются на кроватях. Предлагаю потренироваться, выходят только Хохотун с Москитом, и Мертвец становится в пару со мной. Начинаем. После первых ударов Мертвец лезет в партер, берет меня в захват и падаем на кровать. Крысы веселятся и хлопают. Победил по-честному, киваем друг другу и расходимся. Лери вызывается подраться со мной и тут же пытается скрутить. Выворачиваюсь и кладу его на лопатки на пол. В общем, для меня Бойцовский клуб проходит со счетом 1:1. Последним в дверь вваливается Табаки, всех смешит, и мы расходимся.

На крыльце Падаль опять кричит о своем празднике. Спрашиваю мрачно, подергать ли его за уши. Тот отказывается. Спрашиваю: «Тогда целовать? Только кто ж тебя здесь поцелует?» Падаль радостно: «Медсестра?!» - «А что? Попробуй» На первой космической скорости Падаль летит в Могильник и через несколько мгновений крик на весь Дом: «МЕНЯ ПОЦЕЛОВАЛИ!!!» Крыльцо разражается приветственными криками и аплодисментами, а затем к Могильнику мчит толпа Крыс: «и меня! И меня!»

Стоим у Могильника, нас несколько Псов и Шериф. Черт дернул подшутить, серьезно смотрю на Шерифа и спрашиваю, знает ли он, что из псов получаются отличные охотники. Даже стишок есть на эту тему. Он благожелательно спрашивает, какой, и я декламирую детский стишок про таксу: «Длинный нос ее остер, чтобы крыс таскать из нор!» Псы-состайники хохочут, Шериф хмурится и выдает, чтобы не смели обижать его крысок. Поспешно уверяю, что это только стих для смеха, ничего личного. Эх, за нас бы Ящер так вписывался! Или потому и не вписывается, что мы – псы?

Перекресток бурлит, народ общается. Поднимаюсь и вижу идущего мне навстречу Волка. Зацепляемся взглядами. Цежу сквозь зубы: «Ну, что, пойдем поговорим?» Волк прищуривается: «Да обо всем поговорили уже.» - «Да? А мне кажется, мы не закончили.» Заходим в Псарню, ту, что подальше от воспитательской. Волк: «Ну?» - «Да поговорить с тобой хотел о курении на перекресточном диване.» - Волк усмехается: «А, про это? Так почему бы и не покурить, я же был там один!» Бросаюсь на него.

На сей раз рядом нет никого, кто мог бы нам помешать, и мы деремся от души, выплескивая все то, что накопилось за три последних стычки. Сцепившись, вылетаем из комнаты, застревая в дверном проеме. Коридор полон домовцами, кем именно, не успеваю разобрать, не до них. Рядом с нами оказывается Черный, растаскивает могучими ручищами. Отлетаю от его локтя и вписываюсь головой в косяк. Мгновением позже прихожу в себя на полу, Волк стоит надо мной. «Убью!» Снова кидаюсь на него, мы влетаем в Псарню, успевая ногами захлопнуть дверь перед офигевшими зрителями. Удар, удар, удар…В коридоре голоса, успеваем это сообразить, уже когда вылетаем туда второй раз, прямо под ноги старине Ральфу. Тот крепко хватает нас за шивороты и тащит в воспитательскую.

Вся троица в сборе: Ральф, Шериф, Ящер. Сверлят нас взглядами, мы в лучших традициях жанра изучаем пол.
Ральф спрашивает, в чем причина драки. Ему приходится повторить вопрос дважды, затем Волк подает голос: «А с чего вы вообще взяли, что это была драка?» Пока воспитатели удивленно молчат, мы, все больше борзея, начинаем уверять их, что все это была тренировка для того, чтобы уметь в будущем защищать девочек от хулиганов.
- От каких хулиганов? От вас?
- Мы не деремся с девочками!
- Может, это была драка за девочек? – с проницательным видом замечает Ральф.
- Да где вы девочек здесь видели? Просто мы же вырастем и выйдем отсюда!
- Так подождите до восемнадцати лет и идите в клуб боевых искусств, - предлагает молчавший до сих пор Шериф.
Дружно фыркаем. Ящер грустно:
- Тогда к тому времени вы сделаете друг из друга котлеты.
- Значит, будет у вас волчатина и лаврятина.
Шериф не выдерживает, давит улыбку. Мне надоедает все это:
- Все, мы можем идти?
- Нет, - Ральф поднимается. – На полчаса по разным углам.
- Что?! – до нас не сразу доходит. – Нам по пять лет, что ли?!
Не слушая возмущений, Ральф выводит нас из кабинета, оставляет меня около окна, где я сразу же сажусь на подоконник, и ведет Волка к другому концу длинного коридора.
Выпрашиваю у Ящера что-нибудь холодное приложить к здоровенной шишке – подарку от косяка с Черным. Ящер с ухмылкой протягивает мне энергетик.
Ральф едва скрывается из виду, а Волк с Фондом уже идут в туалет обсуждать что-то секретное (по ходу, там вообще можно было вешать табличку «кабинет для совещаний»). А я…а я вскорости ныкаю энергетик в карман камуфляжных штанов и оказываюсь в Могильнике со второй медсестрой, по которой сохнет весь Дом.

Лежу с холодным компрессом на лбу, она сидит рядом со мной на кровати, разве что не мурлыкаю от удовольствия. Нашу светскую беседу, когда мы уже незаметно перешли на «ты», прерывает Ральф. Видит меня, глаза лезут на лоб, рявкает «ты что здесь делаешь?!» Невозмутимо показываю на компресс: «Лечусь», медсестра рассказывает Ральфу, какой я больной и несчастный. Тот оглядывается на угол у окна, у которого оставил Волка: «а этот где?» Честно отвечаю ему, что не знаю. По глазам Ральфа ясно вижу, что если б не медсестра, я бы уже летел по коридору аки Супермен. Дверь хлопает, и наш тет-а-тет с медсестрой продолжается. Успеваю узнать, что она недавно закончила медицинский и что до Дома уже работала в другом интернате для больных детей – «но там все было по-другому, по-нормальному. А здесь прямо как на зоне, все по кличкам!» Успокаивающе рассказываю ей про стаи, про то, что клички несут смысловую нагрузку в отличие от имен. «Меня вот зовут Рихард – как Вагнера. А здесь я Лавр.» Она очень интересуется вожаками и просит назвать ей имена. Улыбаюсь и перевожу разговор. Спрашиваю между делом, не задыхается ли она здесь, в Могильнике. Она удивляется и, кажется, совсем не понимает, о чем я говорю.
читать дальше
Пока я любезничал с дамой в Могильнике, во двор выглянуло солнышко. Около крыльца идет игра в футбол пластиковой бутылкой. Только думаю, как бы присоединиться, как слышу, что в команде не хватает человека. Встаю, и игра понеслась. Веселье и азарт – бежим, орем, топчемся под взглядами зрителей, сидящих и стоящих на крыльце. Сегодня я определенно счастливчик – гооол! Радостно обнимаемся с Диком, даю «пять» остальным пацанам из команды. Вратарь пару раз спасает наши ворота, молодчага! А я чувствую, что задыхаюсь. Опасаясь приступа, меняюсь с Хохотуном и перехожу в ряды зрителей. Посмотреть на футбол выходят даже взрослые. Эх, жаль, они не видели моего гола – опять у Лавра легкий комплекс ботана.
Снова выхожу на поле – дааа! Забиваю второй гол! Хочется орать и ходить на голове, Лавр – крутой парень, йоу! Второй раз отхожу к зрителям с солидным: «Лавр сделал свое дело – Лавр может уходить!» Игра в итоге оканчивается 3:2 в нашу пользу, третий гол забивает Москит. Полный гордости за Псов, я делаю очередной вывод:
Вывод 4: простые Домовские радости - это супер!


Про Грунта, абсент и Песьего вожака
Ко мне подходит Ящер и выспрашивает, какие таблетки мне давали в Могильнике. Собирает нас в псарне и велит не пить никакие таблетки, если нам будут давать врач. Киваем, проникаемся важностью сообщения. Думаю: а наш воспитатель-то за нас, это круто.

Спустя время находим надпись на стене: «Ящер заставил выпить таблетки. Если умру, в моей смерти винить его. Генофонд» - что-о-о?! Утром у него вроде болела голова, и Ящер дал ему какие-то таблетки. А теперь такое?! Сам говорил не брать таблеток у врачей! Обсуждаем, какая двуличная скотина наш Ящер, оказывается.

Меня отзывает Помпей и уводит на скамейку позади Дома. Здесь место для уединенных разговоров. Садимся на спинку, молчим. Помпей, между делом, начинает выспрашивать, как я относился к Грунту, пропавшему месяц назад вожаку. Мрачно отвечаю, что не очень-то хорошо, Помпею это не нравится – они были друзья не разлей вода. Помолчав, рассказывает, что Грунта убили. Поднимаю на него глаза. Помпей абсолютно серьезен: Шериф проговорился, что Грунт не уехал, и тело его так и не нашли. А Помпей видит сны, что Грунта убивают в подвале Дома. Он не может разглядеть, кто это, но уверен, что Грунта именно убили. Холодок пробегает по моей спине.

Помпей вертит в руке ковбойскую шляпу – все, что осталось у нас от бывшего вожака. Говорит, что с того времени он и бьет зеркала, спрашивает, нет ли у меня хоть каких-то догадок о том, кто мог убить Грунта. А меня все это время не покидает одна мысль: так вот в чем дело! Он не тупой и агрессивный! Он – нормальный вожак, просто еще одна из жертв Дома.

С тех пор как я написал на стене «Дом убивает» после смерти Психа, я словно жду, что Дом это заметит и отомстит…или нет…Или нет, если затаиться и замереть, жить как обычно…

Мы возвращаемся к Дому, Помпей предупреждает, чтобы я пока не говорил никому о Грунте. А я понимаю, что принял нового вожака, хоть он и не объявлял себя таковым. Старший брат для всех Псов, для него, кажется, естественно думать о стае как о тех, за кого он несет ответ. Перед кем? Перед собой или опять перед Домом?

Заваливаю в Кофейник, по пути цепляя Волка и Смерть, идущих туда же и с той же целью. Громко требуем чего-нибудь выпить, проходим под удивленными взглядами, в которых читается «они же сегодня дрались?», садимся все рядом.

Торжественно говорю:
- Волк, ты, конечно, козлина, но если б не ты, я б не провел сегодня время в Могильнике с медсестрой. Так что – спасибо тебе!
- Ты был с медсестрой? – вскидывает на меня глаза. А они со Смертью, оказывается, специально дрались, чтобы попасть туда, но попали к доктору. Ирония судьбы!
Чокаемся стаканами с абсентом. Выпиваем, в теле приятная легкость и еще более приятное ощущение себя крутым парнем. За полдня я успел подраться, провести время в обществе хорошенькой медсестры и теперь бухаю в компании с бывшим недругом.

Смерть упирается взглядом в стену и застывает, все наши попытки привести его в чувство оказываются бесплодными. Подпирая с двух сторон, ведем его подышать свежим воздухом. Вываливаемся на крыльцо: Смерть меж нами, у нас с Волком в свободных руках стаканы с недопитым абсентом. Ральф подозрительно смотрит на нас: «Эй, у вас все хорошо?» Уверяем его, что лучше не бывает, и, удержавшись от смешка, двигаемся за дом. Смерть начинает говорить, и то, что он говорит, нас совершенно не радует. Он удивляется тому, что вышел из Могильника, тому, что Волк такой большой для своих 12ти лет, знакомится со мной. На вопросе о Кузнечике меня словно бьет током: так же раньше звали Сфинкса. Переглядываемся с Волком, что делать? Подходит Горбач, решают позвать Табаки в надежде, что тот все ему расскажет. Мне там делать нечего, оставляю беднягу в компании его старых друзей и возвращаюсь к Дому, недоумевая, как же так, мы ведь все пили одно и то же.

Общаемся на Перекрестке с Разберусь. На крыльце Ящер любезничает с медсестрой. Беру горячий чай из Кофейника согреть простуженное горло, и с чинными лицами выходим к ним – любопытно же, о чем говорят. Медсестра взволнованно жалуется на «недопустимое поведение мальчишек»: кто-то взял ее за, гм, пятую точку. Разберусь, идущий позади меня, восклицает «Помпей все-таки сделал это!», и загибаясь от смеха, юркает обратно в Дом. Девушка гневно смотрит на нас, я с непроницаемым лицом делаю еще шаг и протягиваю чашку: «Хотите чаю?» Медсестра растерянно отказывается, я также серьезно настаиваю, что чай горячий и вкусный, и она соглашается. Ящер тут же воспрял духом: «Вот видите, не все же такие!» Возвращаюсь на Перекресток, иду к Разберусь с неверящей улыбкой: «Так что он сделал?..»

… и снова в Могильник, на этот раз обдолбался Генофонд. Очередной дрянью у Кролика. Только отходим от Могильника, Помпей мрачно объявляет: «Это последний раз. Еще раз кто-нибудь какую-то хрень попробует – подохнет. Потому, что если вас не докончит таблетка, это сделаю я!» Согласно усмехаемся. К концу дня мы все больше похожи на какой-то партизанско-армейский отряд. И вроде бы ничего не меняется, но все больше держимся вместе, все больше в глаза бросаются высокие ботинки на шнуровке, кожанки, клепки и камуфляж.

Вспоминаю надпись в Кофейнике, что не дает мне покоя уже несколько дней: «ветви деревьев образуют знак бесконечность». Это то, что я перевел с латыни. Бесконечность – Восьмерка. А по-немецки рядом приписано «помогу отыскать скрытый смысл в любой вещи. Обращаться в Восьмую комнату». Все сходится. Мне придется идти в Лес. Лес, о котором упоминалось на Ночи сказок, Лес, который видели те, кто умеет ходить Туда. Вторая латинская надпись, которую я видел в Доме, гласила «мементо мори» - «помни о смерти». Все вместе это не оставляет радужного впечатления, но я чувствую, что мне обязательно надо попасть в этот Лес и разгадать тайну Восьмой комнаты. Интересно, кто же еще в Доме знает латынь?

- Помпей, только мне все же придется…Я ведь говорил тебе про восьмерку и лес, помнишь? – тихо обращаюсь к нему.
Он серьезен и молчалив, ничего мне не отвечает. А в Могильнике живым предупреждением мечется Генофонд и вслед нам несется Ящерово «потому, что нечего всякую дурь пробовать! Обдолбаются, а потом!..»

На Перекрестке сидит Папа Стервятник. Он неожиданно улыбается, услышав мои слова: «Так тебе надо в Лес?» Вспоминаю, что и он тоже умеет смешивать всяческие разные вещества. Пытливо смотрю на него: «Надо. Только чтобы наверняка забросило». Стервятник улыбается: «Попробуем. Заходи, как понадобится». Благодарю, киваю. Осталось решиться, когда именно. Вечером.

Едва уворачиваюсь от летящей на меня сушилки, Крысы бегут к Могильнику, пиная мусорки, водружая гору из стульев и сушилок, драпируя сооружение близ Могильника тканью – «Крысиный Новый гооод!» Бегают с баллончиками краски, радостно орут, верещат и несут хаос и веселое безумие. Появляются Ральф с Шерифом. Ральф начинает свой традиционный обратный отсчет, где-то на «7» Крысы ломаются и сбегают, но только чтобы вскоре продолжить шкодить с новыми силами. Шериф велит своим крысяткам локализовать празднование и переместиться в Крысятник.

Ненадолго они и впрямь затихают, но затем вновь появляются в коридоре с баллончиками краски. Дыхание начинает перехватывать, Помпей решительно заходит в крысятник. Не реагируя на окрики своих «Лавр, ты куда? Лавр, не ходи!», захожу за ним, уверенный, что тот пошел прикрикнуть на них и навести порядок. В Крысятнике воняет краской, держусь, вскинув подбородок. Помпей, меж тем, обращается к притихшим Крысам: «Вам же сказано было праздновать в своем Крысятнике! У нас в стае астматик. Если он загнется, кто будет отвечать!» Черт! Я совершенно не ожидал такого поворота событий. Да, Помпей – вожак, за которого я впишусь, если будет надо.

Вечер переодеваний, или Театр по-Домовски
Время к ужину, все, кажется, успокаивается. Брожу во дворе, поднимаюсь на крыльцо. Там сидит в кресле Ральф и задумчиво курит, рядом с ним – Шериф. Окликают меня. Подхожу. Ральф спрашивает, готов ли я сделать доброе дело на благо Дома. Настораживаюсь. Оказывается, только что прибыла инспектор по опеке, жаждет увидеть Грунта, ибо мальчик не у родителей, а тут о нем ни слуху ни духу – в общем, ну-ка, предъявите его. Надо изобразить Грунта. Осторожно спрашиваю взрослых, что же будет позже, когда обман раскроется. «Сейчас главное – выиграть время. Или приедет полиция, и Дом закроют». Последнее – угроза, простая констатация факта, но я уже знаю, что согласен. Одно условие: чтобы меня не забрали из Дома. «Не заберут – у них нет ордера, будь спокоен».

И вот я сижу в воспитательской с Ящером, Ральфом и Шерифом, отвечаю инспектору, что меня зовут Кайл Найлсон, кличка моя Грунт, что всем я доволен и понятия не имею, чего от меня хотят. Дальше разговор ведут взрослые. Шериф по привычке затягивается трубкой. Грунт был здоров как бык, и если меня сейчас свалит приступ астмы… Отчаянно пытаюсь перехватить взгляд Шерифа, семафорю ему на свое горло. Тот тут же тушит трубку, едва заметно кивая. Настырная инспекторша требует в итоге собрать всех детей моей группы. Господи, детей группы – это она про Псов-то?

Краткая свобода, успеваю выспросить Ящера, где брать Лавра, получаю добро на идею с добровольцем. Ловим Коня из Птиц, ибо он лог и ходит в черном-кожаном, стало быть, на Пса вполне сойдет. Черт! Ошейник! И тут у меня глаза лезут на лоб, потому, что Ящер достает из кармана отличный ошейник с клепками. Спрашиваю ошалело, откуда и зачем ему, но с его лицом сейчас можно играть в покер.

Сидим в Псарне. Я – Грунт, Конь – Лавр. Инспектор по списку читает имена, мы поднимаем руки. Непредвиденное затруднение: не хватает Валета. Объясняем ей хором, что он в больнице сейчас, это чистая правда, но самое смешное, что тут-то она нам и не верит. Спрашивает про Психа. Ящер перебивает нас, говоря, что он сейчас в тяжелом состоянии на обследовании. У нас сходится все, у инспектора упорно не сходятся Псих и Валет, она пересчитывает нас по списку и начинает уже всех изрядно доставать. Вскакивая, подхожу к стене, где приколоты рисунки всех Псов. Начинаю ей показывать, кто есть кто: «Смотрите, тут – доберман, это Разберусь, вот он сидит. А это вот – волкодав, Помпей, который Отто по-вашему.»

Она явно думает, что мы над ней издеваемся, спрашивает, при чем тут собаки. Объясняю, что мы называемся Псы. Есть вот, например, еще Крысы. «Крысы?! У вас тут есть крысы?! Что за ужасное санитарное состояние! Надо немедленно их перебить!» Комната тонет во взрывах хохота. Смешно даже Ящеру. Инспектор поджимает губы и вздергивает носик. «В конце концов, почему все тут по кличкам?» Ящер не теряется: «Так вы же сами просили устроить перекличку! Вот пере-кличка. По кличкам все здесь». Аплодируем ему.

Инспектор требует показать ей всех Птиц. И снова Ящер ведет ее выгуливать и убеждать, а мы спешно гримируем Коня обратно и переодеваем, и прячем курчавые волосы под бандану. Едва заканчиваем, взрослые сигналят, что опять жаждут видеть Псов. Чертыхаясь, Конь снова превращается в Лавра, после чего я торжественно объявляю его нашим третьим братом-близнецом. Инспектор категорически требует Валета, и ей предъявляют Волка. Она устраивает осмотр Четвертой и начинает уже истерить, что видела этого мальчика. Не моргнув глазом, ей выдают историю о близнецах, Волке и Валете. Она требует немедленного предъявления обоих разом и мы гримируем Красавицу. Потихоньку у всех начинает съезжать крыша, и мы сами уже не особо понимаем, кто в какой стае и кто чей близнец. В итоге Ящер уводит инспектора на крыльцо и что-то там с ней обсуждает. Ждем результата. Результат обещают объявить вечером, на общем сборе, довольствуемся тем, что Женщина Наших Кошмаров покидает Дом.

Вывод 5: все люди – братья. В тупиковой ситуации соображалка работает быстрее, а еще при желании можно загримировать кого хочешь под кого надо.

Брат
Из Кофейника вываливается бледный Хохотун, его рвет и выворачивает наизнанку. Толчок тревоги: «Что случилось? Что с тобой?» Он смотрит мне в глаза: «Плохо мне…рвет..у Кролика выпил…» В памяти мгновенно оживают и проносятся слова «…а от этого бывает сильная рвота и потом через пять минут человек уже в коме». Вместе с Разберусь и кем-то еще из ребят несем Хохотуна в пустой Могильник, где уже ни врача, ни медсестры. Мчусь по коридору, привожу Ящера. Тот не особо торопясь входит в Могильник: «И что я сделаю? Врача нет, медсестра ушла уже.» «Вы же можете вызвать скорую! В учительской есть телефон!» Время, время течет сквозь пальцы, и я бегу от Ящера прочь, в воспитательскую, которая оказывается заперта, на крыльцо, где натыкаюсь на Ральфа. «Ральф, у меня брат умирает!» - он поднимается, за ним – Шериф.

Я снова в Могильнике. Ральф отпаивает Хохотуна водой, того нещадно рвет. Сижу рядом, придерживаю его и говорю какую-то бессмысленную ерунду: «Хохотун, держись! Хохотун! Ольгерд!» - это имя вырывается откуда-то из глубины, из нашего общего детства, когда мы еще не были Крысой и Псом. Входит доктор, выгоняет всех из медблока. «Я не уйду, я его брат!» - но меня уже уводят. Задерживаюсь на пороге, кидаю отчаянный взгляд на Шерифа. Тот кивает: «Я останусь». Уже легче, после сегодняшнего утра я не доверяю доктору.

Застываю у дверей Могильника, прислонившись к холодной стене. Кошмар начинает сбываться. Но он не должен, не должен сбыться! Рядом – Дикообраз и Разберусь. Они молчат, и это лучшее, что они могут сделать. Передо мной – улыбающееся лицо Ящера.

Парни неуверенно тянут меня: «Пойдем». Не двигаюсь с места – они что, не понимают?! Ящер…Ящер, сволочь, начинает что-то бодро вещать про то, как плохо употреблять наркотики. Мысленно размазываю его по стенке, хотя плохо понимаю, о чем он вообще говорит. Разберусь просит его отойти с ним. Я сползаю по стене, скрещиваю руки на коленях и утыкаюсь в них. Долетают обрывки разговора: «Вы же понимаете, ему тяжело сейчас…брат», «Вот именно поэтому…он запомнит…не будет так делать».

Поднимаю глаза на подошедшего Ящера:
- Если ты так беспокоишься за брата, надо было лучше за ним следить.
- Уйдите.
- Я б врезал, - замечает Дик, сидящий рядом со мной.
- Я об этом подумываю, - отвечаю, с угрозой глядя на Ящера. Он улыбается мне в лицо и опять начинает говорить что-то про наркотики, и я встаю, все не отрываясь спиной от стены:
- Уйдите!

Мой ментальный кулак срывается и летит ему в челюсть, но я – я не двигаюсь. Словно меня за ошейник держит невидимый стальной повод, который ведет туда, где за стеной лежит мой брат.
Ящер уходит, и почти сразу же доносится «На ужин!» Ящер созывает всех, протягивает руку ко мне – «я не пойду!» Тут открывается дверь Могильника, проскальзываю туда и вижу Хохотуна, все еще бледного, но уже не умирающего. От мысли «откачали!» словно разом выходит весь запал, державший меня на взводе, подкашиваются колени. А доктор уже кричит на меня, выталкивая из палаты. Задерживаюсь на пороге, цепляюсь взглядом за Шерифа и прошу тихой скороговоркой: «Не оставляйте его одного с доктором. Пожалуйста!» Шериф серьезно кивает, и я выхожу. Кажется, на этот раз Дом не получит свою очередную жертву.

Впереди меня по коридору идет Смерть. Его окликают с Перекрестка:
- Смерть, что там случилось?
- Да там крысенок какой-то сдыхает, - весело отвечает он.
В следующий миг я оказываюсь напротив него, и рука моя прижимает его за горло к стене:
- Там не крысенок, там мой брат умирал, понимаешь ты это?
- Понимаю, Хохотун, да, - сразу серьезно и с легкой паникой в глазах отвечает он.
Отпускаю его и отхожу, тяжело дыша. Первый раз в жизни меня выбесил Смерть.

Унесенный ветром
Почти решившись отправиться к Стервятнику за напитком, что перенесет меня на ту сторону, натыкаюсь на Лери. Мой крестный как нельзя кстати: отходим за лестницу, выспрашиваю его про восьмую комнату и интересуюсь, что безопаснее и эффективнее: напитки Кролика или Стервятника. Про восьмую Лери не в курсе, да и вообще считает, что та сторона – это все сказки. Я рассказываю ему, что мне надо туда пойти, дело не только в странных латинских надписях. Слышал, что Грунта видели Там, что он застрял в этом странном месте в рабстве. Я хочу узнать о нем больше и постараться вытащить обратно, если это будет возможно. Ведь комиссии не прекратятся, пока мы не предъявим им Грунта.

Лери выслушивает и выдвигает свои соображения, похоже, не очень-то мне удалось развеять его скептицизм. Я не успеваю дослушать его историю, начинает кружиться голова, меня подхватывает какой-то вихрь, на мгновение зрение мутится, а прихожу в себя я уже в совершенно другом месте.

В полумраке передо мной вырастает фигура человека, которого я называю про себя Охотником: у него с собой ружье. Он радуется чему-то и спрашивает, как меня зовут.
- А сейчас ты пойдешь в лабиринт, - он кивает мне на зловеще-таинственное сооружение неподалеку. – Не задень колокольчики – поранишься. Будешь шуметь – я буду стрелять на звук. И не разбуди Тварь. А найдешь артефакт – забирай его с собой.

Он ухмыляется и кивает мне на вход в лабиринт. Он настолько мал, что забраться в него смогла бы разве что собака. Эх, Пес я или не Пес? Опускаюсь на четвереньки и оказываюсь внутри. Тихая тревожная музыка, странные мелкие твари с горящими глазами. Полутьма, чтобы прочитать табличку за спиной плюшевого медведя, сидящего на стуле, приходится подойти почти вплотную. «Мне страшно». Тьфу ты! А мне – нет, что ли?

А вот и обещанные колокольчики: проход передо мной исчерчен пересекающимися веревками и нитями, на которых повисли бубенчики. Рисковать не хочется, ложусь и бесшумно передвигаюсь вперед, то подтягивая себя на руках, то по-пластунски. Не зря, не зря, пригодились наши армейские занятия, ай да Псы. Да и одежда удобная – почему-то я оказался здесь в какой-то средневековой рубахе, перехваченной широким кожаным поясом и с такими же кожаными наручами. Рубашка обшита темной тесьмой с серебряными листьями, поблескивают капельками росы прозрачные бисерины. Эльф, да и только. Но главное – очень удобно и ползти ничего не мешает.

Колеблюсь, не заглянуть ли в отворот лабиринта, но решаю, что фиг с ним, оставьте свой артефакт себе, я как-нибудь обойдусь. Наша цель – выйти, не будем сбиваться. И тут же останавливаюсь: в паре метров передо мной сидит человекообразная тварь. Волосы ниспадают, закрывая лицо, и я не вижу, то ли спит она, то ли просто неподвижна. Осторожно прохожу мимо, опускаюсь, чтобы пролезть по тоннелю последние метры – выход, вот он!

«МЯСА! МЯСА, МЯСА МНЕ!!!» - за моей спиной тварь срывается. Никогда бы не подумал, что на четвереньках можно вылететь стрелой в мгновение ока. На выходе меня ждет Охотник, удивленно смотрит на часы и одобрительно качает головой. Поворачивается к недоброго вида женщине, которую я сначала и не приметил: «Давайте отпустим его! Смотрите, он смелый, вон как быстро прошел и упираться не стал». Удивляюсь про себя, интересно, что входит в понятие смелости для Охотника? Что-то не возникало у меня желания спорить с человеком, наставившим на меня ружье. Женщина рассматривает меня: «Не-ет. Время еще есть. Пусть пройдет туда», - кивает мне на дверь.

Хорошо освещенная комната обставлена в викторианском духе. Прямо передо мною – стол, покрытый алой скатертью, на нем стоят канделябр, чашки и все, что нужно для чаепития, лежит колода карт. Сам хозяин – в черном цилиндре, с бакенбардами, делает приглашающий жест. Сажусь напротив. Бросаю на него взгляд - Шляпник, настоящий Шляпник из «Алисы в стране чудес». И сейчас, кажется, начнется наше безумное чаепитие.

Скрестив пальцы, унизанные кольцами, хозяин предлагает мне угоститься, а сам развлекает меня беседой об архитектуре и своих знакомствах с приближенными королевы Виктории. Со времени своего появления в Доме я впервые общаюсь с человеком, который свободно говорит о герцоге Кентерберийском, о Вестминстер-холле, и это восхищало бы меня, если бы не странное место, где я его встретил. Вскоре к нам присоединяется еще один человек, это доктор, психиатр, старый друг Шляпника, как я понял.

Шляпник любезно приветствует и его, и обращается ко мне:
- Ммм, какой сейчас год?
- Тысяча девятьсот восемьдесят третий, - отвечаю с легким напряжением.
- Ах, да…Надо же, как много прошло времени, - слегка монотонно, аристократически растягивая слова, он продолжает: - А это было в тысяча семьсот пятьдесят первом году, знаете ли…

Я слушаю его, и ощущаю, что они оба безумны. Безумие это не в том, что они застряли в межвременье. Нет, безумие их почти физически чувствуется, и мне кажется, что в любой миг один из них вытащит нож, зарежет меня и продолжит разговор как ни в чем не бывало. Делаю вид, что пью чай. После лабиринта в горле пересохло, но я слишком хорошо помню, что случалось с неосторожными гостями в сказках, потому угоститься не решаюсь.

- Скажите, а знаком ли вам человек по имени Грунт?
Они переглядываются, небрежно говорят что-то о том, что его видели в Лесу, но это далеко и их не особо интересует. Спустя время я вновь возвращаюсь к этой теме:
- Мне сказали, что я могу встретить его здесь. Возможно, он хотел бы вернуться?
Доктор расплывается в неприятной улыбке:
- Грунт здесь, все верно. Но вопрос, в каком именно виде он здесь. Его ведь убили. И возвращаться, может статься, ему некуда, нужна оболочка.
От слов доктора веет фильмом ужасов, но я упорно пытаюсь сосредоточиться на рациональном:
- То есть, если найти его тело, он сможет вернуться?
Доктор качает головой:
- Не думаю. Ему не к чему и некуда возвращаться.
Больше я не рискую трогать эту тему, а в коридоре тем временем слышен шум и возня. Доктор встает:
- О, кто-то пришел. Надо посмотреть. Наверное, это еще пациенты.
- Пациенты?
- Да-а. Видов человеческого безумия так много, и так много разных болезней. Все они должны быть изучены, - доктор любезно улыбается мне и со взглядом маньяка выходит.
- Да, да, приведите их, наших новых гостей, - бормочет Шляпник. Поднимает на меня глаза:
- Сыграете в карты?
- Увы, я не умею, сэр.
- В таком случае согласитесь ли на гадание?
Чтобы не злить его, я соглашаюсь. Он раскладывает пасьянс, объявляет, что тот удачен, и просит подойти меня к зеркалу. Зажигает свечи. Я смотрю в зеркало мгновение или вечность, и в моей голове отпечатывается приказ: «Приведи нам Кролика. Не сможешь привести – убей. Забудь, что ты здесь видел».

Прихожу в себя в темной Псарне. Пошатываясь, выхожу в коридор, встречаю Помпея с состайниками. Они рассказывают, что Лери притащил меня без сознания около получаса назад. Я пытаюсь припомнить, мне кажется, что со мной что-то происходило, но память занавешена покрывалом чернее самой ночи.

- Завтра инспектор опять припрется. Надо думать, что делать с Грунтом, - говорит Помпей. От имени «Грунт» меня словно бьет током, и я говорю помимо воли:
- Грунт не вернется. От него осталась одна оболочка, и ему некуда возвращаться.
Помпей и Разберусь внимательно на меня смотрят:
- Откуда ты это знаешь?
- Не знаю.
- Где ты был? – Помпей наклоняется ко мне, но я не могу добавить ничего.
- Не знаю.
- Ладно. Иди отдыхай, а то не нравится мне все это.
Заходим к Птицам. У них красиво, мрачно и немного волшебно. Пока Помпей говорит с Папой, я разглядываю стены, темные, с огоньками гирлянды на них:
- Темно у вас тут. Как в лабиринте.
Опять вырывается что-то непонятное. Стервятник поворачивается ко мне:
- В каком?
- Не знаю. Просто лабиринт такой. Там спит Тварь. И охотник, который стреляет, - смутно выскакивают ассоциации. Стервятник многозначительно смотрит на Помпея, тот хмурится. Поспешно объясняю:
- Помпей, клянусь тебе, я ничего не пил! Я не знаю, где я был.
Стервятник закуривает, и я покидаю комнату, проклиная в очередной раз свою астму и пытаясь понять, где же я провел то время, что валялся в псарне.

Ноги сами приводят меня в Кофейник. «Приведи нам Кролика!»
- Кролик!
- А? Тебе намешать что-то?
- Кролик, а давай выпьем с тобой вдвоем?
Кролик едва не роняет стакан.
- Зачем? Нет, нет, я не хочу.
- Кролик, ну, давай же. Скольким ты мешал напитки, а сам? Ненадолго заглянем Туда.
- Но мы же можем и не попасть туда вдвоем? – он явно нервничает.
- А мы попробуем.
Он колеблется и неожиданно соглашается. Уговариваемся, что я подойду вечером, когда посетителей будет поменьше.

Вывод 6: ты можешь ломиться сколько угодно, а потом внезапно тебя заберут туда.



Отсрочка
Что я знаю о себе? Думаю, я все же хороший человек. А Там, там, где я был, была моя истинная сущность? Или просто другая? Там мне казалось, что я чуть не свечусь каким-то белым светом, и надо было затаиться, чтобы не привлекать внимание Тварей. Затаился, блин. Мне надо увести Кролика, и я даже сам себе не могу объяснить, зачем мне это.

За все надо платить. И за мой визит туда – особенно. Если я не уговорю его, мне придется его убить. Разум отчаянно сопротивляется самой мысли, а руки тянутся к тайнику, где спрятан нож. Нет, надо сопротивляться. Но как, если и рассказать толком не могу?

- Лери, если я вдруг стану странно себя вести, нет, в общем, если…
- Да что с тобой? Опять ваши сказки?
- Мне надо убить одного человека.
Он замолкает и серьезно смотрит на меня.
- Кого? Зачем?
- Не спрашивай. Просто…если что, можешь меня сильно избить, чтоб меня в Могильник упрятали? Или связать?
- Во, связать – это лучше, - соглашается Лери, которому явно не нравится наш разговор. – Почему ты меня-то об этом просишь?
Пожимаю плечами.
- Ты мой крестный.
- Но я же не верю в эти ваши сказки! – чуть не кричит он.
- Именно поэтому. Ты не обманешь, у тебя нет никаких своих интересов.
Лери смотрит на меня как на опасного психа, но соглашается. Становится чуть легче.

Под лестницей слышу разговор Дикообраза с Горбачом.
- …Кролик тоже туда.
Поспешно подхожу к ним:
- Дик, ты тоже хочешь отправить Кролика Туда?
- Что тебе надо? – огрызается он.
Я настойчиво повторяю вопрос. Мне нужен напарник, чтобы отправить Кролика или, если не получится, чтобы убить его тихо. И если Дик будет в этом заинтересован…Не знаю, что он прочел по моему лицу, может, взгляд ему не понравился, но Дик так и не отвечает мне:
- Что тебе надо от Кролика?
Нет, не похоже, чтобы ему было нужно отправить в дальние дали нашего властителя Кофейника. Теряю интерес и ухожу.

Вновь ловлю Кролика, напоминаю о нашем уговоре. Он суетится, просит еще отсрочки. Мрачнею, но отхожу. А через несколько минут в Кофейнике валяются тела пары Псов и стольких же Крыс, а Кролик исчез! На столе стоят пять стаканов, пахнущих «Лунной дорогой». Он ушел с ними Туда! Да! Мне не надо его убивать! Камень сваливается с моей души.

…но ты не можешь расплатиться чужими руками. Мне повезло, мой долг выплатил кто-то другой, и я уже знаю, что это отсрочка. Просто так в Доме везти не может. А Там – тем более.

Моя сказка
Это был Смерть. Я успел разглядеть его лицо в этот раз, а потом все закрутилось вихрем, и я очутился на той стороне. Но уже ни охотника, ни лабиринта. А вот женщина, что меня встречает, кажется, та самая:
- Привел жертву? – по-хозяйски оглядывает меня. – Он останется там.
И добавляет еще что-то, кажется, про какой-то обряд. Инфинити. Интересно, что это такое?
Спрашиваю Смерть:
- Я умру?
- Н-нет, - хм, он сам-то уверен? Ну, ладно, разберемся. Только вот жить хочется. Очень.
- Зачем ты меня сюда притащил?
- Я хочу обменять тебя, спасти кое-кого. Волка.
Как мило, черт возьми. Как же мило. Прямо прекрасная детская откровенность. А я-то только решил, что Волк – нормальный парень. Впрочем, не знаю, как бы я повел себя на месте Смерти, может, тоже вытаскивал бы друга.

Ко мне подходит какая-то девушка, толком и не разглядеть из-за темноты: «Пойдем!» Берет за руку и ведет за собой. Высокие деревья, звездное небо, красота. Только холодно очень, и все словно застыло.
«Пойдем к костру» - мы подходим, и я вижу, что это вовсе не костер. В землю воткнуты тут и там странные светильнички, испускающие цвет: здесь - красный, там – зеленый, еще дальше – синий. Около «костра» сидит на корточках Волк. Сажусь с ним рядом со словами «ну, привет». Смотрю на травинки: они становятся цветными и чуточку металлическими.

Над нашими головами разговаривают Смерть и местная девушка. Смерть забирает Волка и уходит. А девушка опускается на траву рядом со мной. У нее длинные остренькие ушки, длинные темные волосы, и мягкий взгляд. Я вижу это, хотя разглядеть толком лицо и не могу из-за темноты. Рассматриваю ее украдкой: длинное платье, как на средневековых гравюрах, все расшитое, что-то поблескивает в свете фонарика. Эльфийка, понимаю я и улыбаюсь.

- Ты – мой подарок, - нежно и весело говорит она.
- Я останусь здесь?
- Пока ты останешься здесь со мной, - она оборачивается и провожает взглядом ушедшую девушку, ту, что отдала Волка Смерти. – Это моя сестра, - поясняет она.
- Как тебя зовут? – спрашиваю ее. Она почему-то удивляется, даже в темноте заметно, как широко распахиваются глаза:
- Шахти… Ты первый, кто спросил меня об этом!
Тут мой черед удивляться. Неужели никто из тех, с кем она общалась, не спрашивал, как ее зовут?
- А сюда часто кто-то заходит?
- Не то чтобы часто. Но заходят. Совсем недавно здесь побывали ребята из вашего Дома.
Она жалуется, что хоть они и ухаживали за ней, но были чересчур нахальными. Ну да, наши это могут. Но чтоб имя не спросить? Гм. Офигеть.
- А как же они тебя называли?
- Эльфийка, Дева Леса, - пожимает плечами она и просит:
- Расскажи мне историю.
- О чем?
- Просто красивую и интересную историю, мне здесь бывает так скучно, - жалобно добавляет она. – А я так люблю слушать истории. Мне говорили, ты хороший рассказчик.
Гм, это я-то?! Интересно, кто ей такое сказал. Что в такую ночь желает услышать девушка? Надо бы рассказать ей что-нибудь о любви. Она поднимает глаза к небу и говорит о том, как красивы звезды. А я рассказываю ей легенду о Кассиопее, Тесее и Андромеде – ведь все трое были взяты на небо и образуют созвездия. История ей нравится, эльфийка смеется, и я чувствую себя путником из детской сказки, которого приворожили и он остался там в лесу на фиг знает сколько времени. У нее смех, точно серебряные колокольчики!
- Мне нравится. Расскажи что-нибудь еще.
- Давай пройдемся, погуляем. Здесь холодно.
Встаю, подаю ей руку. Она легко поднимается, и мы идем. Я совсем закоченел, но холода больше не чувствую. Здесь слишком прекрасно для этого. Мы идем в полутьме, под звездами,я не вижу ее лица, но
- Ты красивая. Я не вижу твоего лица, но я знаю, что ты красива. Иначе и быть не может.
Она переливисто смеется мне в ответ.
- Расскажи еще… О, как звездно!
- Господи, как же сегодня звездно! – строчкой стиха вторю я ей и рассказываю чуть хриплым голосом «Рыцарь Роланд, не труби в свой рог». Дохожу до последних строк:
- …Господи, как же сегодня звездно.
Бог им судья, а о нас с тобой
Многие вспомнят, но будет поздно.

Замолкаю. Это словно о нас. Начинаю беспокоиться, может, ей вовсе не такое надо было рассказывать? Стихи-то серьезные, про битву, про преданность, про смерть, но она говорит:
- Мне нравится!
Я улыбаюсь в темноте. Самому смешно: как ботан, гуляю с девушкой, держимся за руки, смотрим на звезды и читаю ей стихи. Ну, ей нравится, это главное. А мне? Мне тоже. Я вообще уже почти забыл, что нахожусь на Той стороне да не по своей воле. Потому, что мы с ней сейчас гуляем меж времени и пространства, в нашем персональном Лесу. Так-то. Всем тварям – спать и не мешать, залезть в норы и таиться.

Мир снов. Кому это – Та сторона, а для меня – Мир снов. Именно здесь моя душа встрепенулась, расправила крылья и взлетела. У Псов я спрятал ее под слоем камуфляжа и крутости так, что почти позабыл, как оно. И вот. Я пою ей, сквозь хрип пробивается мой голос, тот, настоящий, которым я пою в Доме только, когда никто не слышит.

Спрашиваю ее:
- Ты – кто?
- Я дух. Дух этого места.
Чуть сжимаю ее руку, прохладную тонкую ладошку, но это все равно тепло нормального человеческого тела.
- Нет, ты не дух, у тебя руки теплые, - говорю ей серьезно.
Она снова смеется, рассыпаются и тают в воздухе хрустальные колокольчики.

Кашляю. Простудившийся астматик, скажу вам, - это жестяная жесть. Дышать здесь легко, куда легче, чем в Доме, но вот холодно, брр! А Шахти и не чувствует, рассказывает, как ей хорошо здесь, как она любит Лес. Лес и вправду чудесный, но костер погреться я бы развел. Впрочем, не говорить же об этом эльфийке. А она вдруг спрашивает, остался бы я здесь, с ней.

Задумываюсь. Первая мысль «а почему бы и нет?» Но потом отвечаю:
- Я не могу. У меня там стая, семья, - подыскиваю слова, как бы объяснить ей, что такое стая. – И брат. Он дурак, конечно, но все равно же брат. Понимаешь?
- Понимаю, - задумчиво протягивает она. – У меня есть сестры. Они бывают злые, – «да уж, видел», - думаю я. – Но все равно они мои сестры. Как жаль, что ты уйдешь.
- Понимаешь, у меня ведь и стая там. Я же Лавр из рода Псов, - весело говорю я ей, чтобы разрядить обстановку.
Она снова улыбается:
- Ты и впрямь как верный пес.
Мне льстят ее слова. Может, это и глупо, но мне нравится быть Псом. Сильным, смелым и верным. В голове проносятся строчки: «Дом хрустальный на горе для нее, сам, как пес бы, так и рос в цепи».
- А приходи к нам! – неожиданно для себя самого загораюсь этой идеей. – Ты ведь можешь прийти?
- Не знаю, - отвечает она неуверенно, но затем тоже загорается идеей. – Но я бы хотела посмотреть ваш мир. Мне очень интересно!
- Так приходи, я покажу тебе там всё. Придешь? – жадно всматриваюсь в ее лицо и жалею, что в полутьме не разобрать толком выражения. Слышу по голосу, что улыбается:
- Может быть.
Шахти ведет меня к выходу из леса, и я спрашиваю ее, запомню ли я то, что здесь было?
- Я оставлю тебе память о нашей встрече, - говорит она. – Это будет мой подарок.
Расплываюсь в улыбке. Какие-то то ли духи, то ли черти оказываются неподалеку, смотрят на меня. Значит, и правда близко к выходу в мой мир. Неожиданно для всех, включая самого себя, обнимаю ее и сбегаю вниз по холму: «До встречи!»

…оказываюсь на лестнице, выбегаю во двор. Там звезды, те самые, под которыми мы только что гуляли с ней вместе. Я отхожу за дом, запрокидываю голову и кричу сорванным голосом в небо «Шахти-и-и!» Иду в Дом, хмельной, замерзший и счастливый. Натыкаюсь на Помпея. Он внимательно смотрит на меня, усмехается и замечает: «Я смотрю, ты решил свои проблемы Там?» Киваю: «Да». Понимаю, что вид у меня идиотски-счастливый, но ничего не могу да и не хочу с этим поделать.

Разберусь на правах старого товарища не столь деликатен. Подходят с Соней, усаживаемся в Кофейнике и выкладываю им, что я познакомился с чудесной эльфийкой. В Разберусь борются скептицизм и любопытство. Ехидно спрашивает, когда это я успел влюбиться, меня не было всего час. Легонько пинаю его и замечаю, что час прошел здесь, а Там…»А Там у вас уже трое детей?» - он изгибает бровь. «Угу, развод и алименты», - буркаю ему в тон. Он оживляется: «Что, и развестись успели?» «Дурак ты,» - сообщаю ему я. Он весело ржет, а потом спрашивает серьезно: «Э, а как же медсестра?» Задумываюсь: «Гм, ну да, нехорошо вышло».

А что нехорошо? С медсестрой душевно так побеседовали, пофлиртовали, и все тут. А Шахти – это совсем другая история. И плевать я хотел, что ей лет столько, что она пирамиды Хеопса застала при сдаче в эксплуатацию. Мне кажется, что мы оба ровесники, и мне даже все равно, что, возможно, это была наша первая и последняя встреча. Потому, что была же, была! Это случилось на самом деле! И еще я верю, она придет.

- Она сказала, что придет, - сообщаю я Разберусь.
- Кто?
- Шахти. Эльфийка к нам, давно хочет наш мир посмотреть.
- Угу, - судя по эмоциональной окраске этого «угу», я мог бы рассказать, что и марсиане к нам собираются заглянуть на часок. Встрепенувшись, Разберусь спрашивает: - А что вы там вообще делали? Чем ты ее завлек-то?
Замыкаюсь:
- Ну, гуляли. Я ей стихи читал. Она истории всякие любит. Так, на звезды смотрели.
В глазах Разберусь читаю, какой я неисправимый ботан и книжный романтик. Он качает головой, видимо, решив, что я безнадежен, и мы усердно начинаем поглощать вкуснейшие кофейниковские тосты.

...продолжение следует

17:35 

Дом-83.

Отчет от имени Лавра пишется, а пока спасибы:
Мастерам. Невзирая на косяки, игра была хорошая, вы здорово потрудились. Спасибо!

Псы – семья моя. Спасибо. Самая дисциплинированная и дружная стая, люблю вас.

Помпей – реальный вожак, в котором нуждались Псы. Спасибо, что дал нагоняй крысам, когда красили в коридоре.

Разберусь – друган и товарищ, с твоими вечными подколами =)

Генофонд – не знаю чем, но зацепил. Ты был похож на дрессированного волка, что сидит на цепи, пока сам не решит сбежать, тихий религиозный мальчик с глазами Тьмы. Почти не удивился в конце, когда узнал про тебя.

Ящер – спасибо за игру, за наши стычки, под конец Лавр реально почти ненавидел тебя ))

Волк - за подаренный Лавру комплекс «как ты вообще живешь в Доме со своей гребаной астмой?!», каждый раз, когда приходилось из-за курильщиков уходить от интересных бесед, в ушах эхом звучали эти слова. Ну и за нашу двухсерийную драку, за шедевральные отмазки в воспитательской и клевое распитие абсента втроем со Смертью (и наглое выведение его на свежий воздух – подпирая с двух сторон, у каждого в руке по бокалу, мимо взрослых, наша наглость зашкаливала х)).

Леопард и Падаль – Крысы как они есть, очень в духе. Вы оживляли Домовскую жизнь, вечный праздник – то День рождения, то Новый год =)

Мертвец – за то, что зашел в Бойцовский клуб бороться, а не поглазеть, как большинство

Хохотун – черт, я прям ведь с самого начала чувствовал, что придется тебя вытаскивать) та ситуация много дала всяких разных завязок моему персу, спасибо)

Дик – за мегаатмосферную фразу «приятного аппетита, чуваки!», за то, что чуть не единственный дал мне отпор под конец, когда я выспрашивал про Кролика. Уважаю =) Было классно играть в футбол в одной команде с тобой. И вообще, Дик, ты был клев!

Красавица – очень атмосферный. Тихая птица, что живет под кроватью )

Стервятник – за исключением пары моментов, персонаж прямо по книге. Общались мало, но приятно.

Конь – третий близнец, что тут сказать ) йоу, Лавр-2 )))

Слепой – ухты, ухты. Мало удалось пообщаться, но каждый раз - полный контакт.

Табаки – атмосферен и прекрасен) единственное «но» - Ночь сказок, но реально сложно раскачать людей, когда каждый в своих мыслях. Приятный и вообще позитивный.

Черный – слон в посудной лавке, ты был настолько Черным в Ночь сказок! Одной фразой: «намусорили тут!», когда мы все восхищались волшебным светом))

Горбач – поиграли мало, но классно. Спасибо за все, ты был близким Лавру человеком.

Лери – о, мой неверящий в сказки крестный =) интересно, что по книге совсем иначе представляла Лери, но этот по-своему тоже был весьма органичен.

Шериф – совершенно не тот Шериф, что представлялся по книге, но очень логичный. Разумный, спокойный, тот, что был настоящим другом и наставником. Спасибо, что помог с братишкой, Лавр был готов вписаться за тебя в любой момент (жаль, что Двуликого нельзя было убить).

Привратник – запомнился как «добрый Охотник», ты был антуражен и суров, но справедлив. Круть =)

Шляпник – просто великолепен. Образ очень цельный. И безумность, которую показала эмпатия, чувствовалась отлично.

Эльфийка, Шахти – Лавр по-настоящему влюбился, спасибо тебе за нашу прогулку под звездами, за разговоры и, в общем, за всё ;) Ты была права, он был готов стать твоим верным Псом.

P.S. И напоследок: ребята, как, ну, как вы могли пропустить единственного человека в Доме, который читал по-латыни?! Я ж даже просил показать мне эту чертову книгу, а она как раз была у кого-то на руках х))

Elving-white

главная